Мои губы приоткрылись, и я с трудом выдохнула, а Валентин сжал челюсти, когда я это сделала. Статика пульсировала и потрескивала между нами; затем, когда он опустил свой торс, его сильные мускулистые бедра раздвинули мои до самого максимума.

Грудь Валентина прикоснулась к моей, и его руки обхватили мою голову на матрасе.

Я оказалась в ловушке.

Меня взяли в плен.

И я чувствовала себя живой.

Приблизившись, я ощутила теплое дыхание Валентина, скользнувшее по моей коже, и вдруг почувствовала его у своего входа. Мое сердце забилось быстрее, когда он провел своим широким влажным кончиком вверх и вниз по моим складкам. Я сглотнула от его огромных размеров. Я не была уверена, что смогу его принять.

Тишина в комнате и молчание Валентина, только усиливали нервное напряжение. Я затаила дыхание, ожидая, что он будет входить в меня. Как раз в тот момент, когда я боялась, что не смогу этого сделать, Валентин вдруг наклонился ко мне и нежно поцеловал в губы.

Я застонала. Но затем успокоилась. Валентин наклонился назад, но только на дюйм. Его глаза все еще сверлили меня, и не было произнесено ни слова, но он двинулся вперед, головка его твердости уперлась в меня.

Я резко втянула воздух от этого нового ощущения. Мои ладони переместились на очерченные бицепсам руки Валентина. Его челюсть была напряжена, и он едва дышал, когда снова медленно двинулся вперед.

Воздух со свистом вырвался из моих легких, когда он протолкнулся дальше внутрь. Боль начала нарастать, и поскольку он продолжал двигаться, я была уверена, что он не сможет поместиться. Я не была уверена, что смогу вынести его... и эту боль.

Я крепко зажмурилась, когда он заполнил меня, и мои ногти впились в кожу на его руках. Затем я снова распахнула свои глаза, когда он одним долгим толчком наполнил меня до самого конца. Я вскрикнула. Сильные руки Валентина задрожали, когда он поднял свой торс.

Быстрый порыв дыхания вырвался у него изо рта, эхом отдаваясь в горле от рычания. Мой лоб был влажным, пока я пыталась вынести боль. Затем Валентин начал выходить из меня до тех пор, пока только кончик его члена не остался внутри меня. Я замерла, когда он снова начал толкаться вперед, только на этот раз, когда Валентин вошел в меня, боль притупилась, и вместо нее по моим венам пробежала дрожь удовольствия.

С моих губ сорвался удивленный стон. Мой взгляд, который был прикован к Валентину, словно клеем, опустился между нами, и я почувствовала, что стала влажной при виде того, что увидела. Живот Валентина перекатывался в такт движению его бедер, и каждый раз, когда это происходило, я видела, как он толкается в мою сердцевину, моя кожа вспыхивала от этого эротического зрелища.

Дыхание Валентина внезапно изменилось. Его длинные контролируемые вдохи ускорились в темпе. Его светлая кожа покраснела под темной щетиной, покрывавшей лицо. Его глаза стали свинцовыми, а бедра начали двигаться все быстрее и быстрее.

— Валентин, — прошептала я почти неслышно.

Он зашипел, услышав свое имя на моих губах. Его большие руки, обхватившие мою голову, сомкнулись, пока он не стал всем, что я могла видеть, все, что я могла чувствовать: внутри меня и вокруг меня. Тепло от его кожи обжигало мою плоть, а низкие хриплые стоны, начинающие вырываться из его горла, разжигали огонь в моей крови.

Валентин толкался сильнее. От пьянящего ощущения его длины, касающейся чего-то внутри меня, чего-то, что я инстинктивно жаждала, мои бедра тоже начали двигаться навстречу его движениям.

Валентин издал громкий стон, и его тело дернулось.

— Черт, — он опустил свой рот, пока его губы не коснулись моих.

Он не целовал меня, просто оставил свои мягкие дразнящие губы на моих губах. Но в то же время мое сердце замирало от его близости.

Это теперь уже знакомое давление удовольствия начало нарастать внутри меня, спускаясь к моим бедрам. Мои глаза расширились от этого ощущения, и я поняла, что это было совсем не то удовольствие, которое Валентин дарил мне ранее. Здесь все было по-другому, это было совсем другое ощущение.

Толчки Валентина стали быстрыми и сильными, их темп внутри меня приближал меня к краю неведомой пропасти. Двигая руками, я обвила шею Валентина и чувствовала каждую секунду нашего соединения, наших бедер, борющихся за удовольствие, которое теперь было в пределах досягаемости. Горячая дрожь пробежала по моей коже, а сердце забилось слишком быстро. Вскрикнув, когда во мне вспыхнула искра сильного жара, я прижалась лбом ко его лбу и прошептала его имя.

— Валентин.

Сдавленный стон был его ответом, и Валентин прижал меня ближе, его бедра теперь были неистовыми и неуправляемыми, когда он врезался в меня.

— Валентин, — шептала я снова, и снова, пока волна не поднялась внутри меня, остановившись на мгновение, прежде чем прорваться сквозь мое тело, удерживая в плену наслаждения, овладевшего мной. Я издалека услышала свой крик, вцепившись в Валентина, как будто мое тело боялось, что я упаду, если не буду за него держаться.

Валентин напрягся. С горловым стоном он вошел в меня. Я застонала, чувствуя, как его семя заполняет меня. Подняв глаза, я наблюдала за лицом Валентина. Его глаза, губы и челюсти были плотно сжаты. Его светлая кожа раскраснелась от силы освобождения. Словно почувствовав мой пристальный взгляд, он резко открыл глаза и выпустил задержанное дыхание.