Дверь фургона захлопнулась, погрузив нас в темноту. Я крепко обнял Зою и прижал ее к своей груди.

— Прости, — прошептал я, и почувствовал, как голова Зои поднялась.

— Это не твоя вина, — ответила она, отчего мне стало еще хуже.

— Я похитил тебя. Если бы я этого не сделал, то Госпожа никогда бы не узнала, что ты жива. Она знала о тебе, kotyonok. Я видел это в ее глазах. Она знала, кто ты до того, как увидеть тебя.

Зоя положила голову на изгиб между моим плечом и шеей, но больше ничего не сказала. Госпожа снова вернула меня в свои лапы. Только на этот раз у нее была не только Инесса, чтобы заставить меня исполнить ее волю, но и женщина, в которую я влюбился.

Потому что так оно и было. Я влюбился в эту маленькую грузинку, хотя и не думал, что когда-нибудь узнаю, что такое настоящая любовь.

Она видела сквозь мои татуировки и шрамы. Она нашла под ними настоящего меня. Я закрыл глаза, когда фургон тронулся с места. Я закрыл глаза и крепко вцепился в нее, зная, что это, наверное, последний раз, когда могу так держать своего kotyonok (котенка).

Я знал, что, когда мы вернемся в дом Госпожи, она отберет у меня Зою. Я уже бывал в такой ситуации. Я точно знал, как закончится эта история.

***

Задняя дверь фургона открылась, и Призрак ударил кулаком по внешней стенке фургона.

— Выходим! — приказал он.

Он щелкнул замком клетки, и я выбрался первым. Протянул руку Зое, и она последовала за мной из фургона к уединенному загородному особняку.

Госпожи нигде не было видно. Призрак шел впереди нас, и я потянул Зою за собой. Она прижалась ко мне, и, нуждаясь в ее близости, я обнял ее за плечи и притянул к себе.

Призрак повел нас в заднюю часть дома через небольшую дверь. Узкий коридор вел на нижний этаж. Перед нами простирался длинный коридор, несколько дверей вели в разные комнаты. Призрак остановился у одной из них и приказал:

— Сюда!

Сопротивляясь желанию убить его на месте, я вошел в комнату первым, Зоя следовала за мной. Комната была темная, без окон. Здесь не было никакой мебели, только маленькая тусклая лампочка, прикрепленная к дальней стене. Дверь в комнату захлопнулась, и Зоя подпрыгнула. Я напряженно прислушивался, пытаясь уловить звуки снаружи. Я услышал, как Призрак уходит, еще одна дверь с грохотом закрылась, и замки защелкнулись, запирая нас здесь.

Одних.

Выдохнув, я повернулся и отыскал в тусклом свете лицо Зои. Ее карие глаза были огромными, когда она смотрела на меня, и я чувствовал, как дрожат ее ноги.

Мое сердце упало, когда я увидел ее такой напуганной.

— Идем, — сказал я и повел ее в самый дальний от света угол комнаты. Я сел на пол, прислонившись спиной к стене, и притянул Зою к себе на колени.

Она без возражений последовала за мной и положила голову мне на плечо. Прищурившись, я оглядел комнату в поисках камер или микрофонов. Я не видел никаких явных признаков и немного расслабился, прислонившись к стене.

Мы долго сидели так, молча и неподвижно, пока Зоя не заговорила:

— Валентин?

— Да?

— Что теперь будет?

Я закрыл глаза и почувствовал, как мое сердце бешено колотится в груди. По правде говоря, я и сам этого не знал. Но у меня появилась идея. Госпожа накажет меня за мой провал. Женщина в моих руках была самым легким средством, которое она имела в своем распоряжении.

Я открыл было рот, чтобы сказать, что не знаю, но Зоя заговорила первой.

— Она снова накачает тебя наркотиками, да? Она и меня накачает наркотиками, сделает со мной то же, что сделала с Инессой. Она использует меня, чтобы заставить тебя убить ради нее, не так ли?

Я ничего ей не ответил. Да мне и не нужно было этого делать. Зоя вовсе не была глупой. Вся ее жизнь была посвящена предвидению того, что могут сделать ее враги.

Она вздохнула, и ее маленькие руки сжались в кулаки на моей толстовке.

— Я ненавижу эту женщину, — сказала она. Я почувствовал, как ее тело сотрясается от ярости. — Моя мама всегда говорила, что можно понять, есть ли у кого-то темная душа, просто посмотрев этому человеку в глаза. Я заглянула в ее глаза и поняла, что она прогнила насквозь. Она владеет одной из самых темных черных душ, с которыми я когда-либо сталкивалась.

Я стиснул зубы. Я был слишком зол, чтобы ответить.

Зоя снова прижалась к моей груди. Шли минуты, но ничего не происходило. Я все время прислушивался, не раздастся ли снаружи стук каблуков Госпожи, не откроются ли засовы на двери наверху, но там было мертвенно тихо.

Когда прошло слишком много времени, я поднял руку и провел ею по длинным черным волосам Зои. Поднеся мягкие пряди к носу, я глубоко вздохнул, закрыл глаза и попытался запечатлеть в памяти ее запах.

Зоя поерзала у меня на коленях и подняла голову.