Но она была еще более рада уйти. Обтирая вспотевшие ладони о подол платья, Рэйчел поспешила к воротам и второпях едва не столкнулась с женщиной, входившей в них.

— О! — воскликнула незнакомка. — Извините, я вас не заметила.

И неудивительно. Она прижала к груди огромный сноп срезанных цветов, почти закрывавший лицо. Опустив пониже свою ношу, женщина остановилась и с любопытством посмотрела на Рэйчел.

Рэйчел ощутила настоятельную потребность назвать себя, объяснить свое присутствие, тем более что незнакомая женщина явно чувствовала себя здесь как дома: на ней не было ни шляпы, ни плаща, ни даже шали, и держалась она по-хозяйски, хотя и была молода.

— Простите, — запинаясь, пробормотала Рэйчел, — я… осматривала могилы.

Мысленно она поморщилась от собственных слов. Глупейшее объяснение! Что еще можно делать на кладбище?

— О да, здесь очень красиво, — согласилась незнакомка. — Я сама обожаю посещать кладбища.

Увидев, что Рэйчел не отвечает, она продолжала:

— Я Энни Моррелл. Жена викария.

Бедной Рэйчел ничего больше не оставалось, как представиться.

— Я Рэйчел Уэйд, — сказала она и выжидательно взглянула на собеседницу.

На прелестном лице незнакомки не отразилось ни тени неприязни, она лишь взглянула на Рэйчел более внимательно.

— Как поживаете, миссис Уэйд? Кристи мне рассказывал о встрече с вами. Я очень хочу с вами познакомиться.

Хотя Рэйчел и усомнилась в правдивости этих слов, она все же заставила себя дружески улыбнуться миссис Моррелл.

— Это цветы с алтаря, — продолжала та, указывая на охапки лилий и душистого горошка у себя в руках. — Наши местные дамы меняют их дважды в неделю, приносят из своих садов свежие. Но прежние не успевают завянуть, и у меня просто рука не поднимается их выбрасывать, поэтому в конце концов мне ничего другого не остается, как украшать ими могилы.

Рэйчел вежливо кивнула.

— Вы знакомы с Уйди? — поинтересовалась Энни Моррелл.

— Простите, с кем?

— Миссис и мисс Уйди, две приходские дамы, поставляющие большую часть цветов для церкви. Вернее, это делает мисс Уйди, так как ее мать в последнее время очень слаба здоровьем.

— Нет, я… я их не знаю. Я вообще ни с кем здесь не знакома.

Проницательные серо-зеленые глаза миссис Моррелл изучали ее, но их взгляд оставался по-прежнему дружелюбным, и Рэйчел, как ни странно, не почувствовала смущения.

— Ну что ж, — заметила жена викария, — вам следует познакомиться с мисс Уйди: она знает о цветах буквально все. И если только с прошлой осени, когда я жила в Линтоне, не свершилось какое-то чудо, полагаю, что террасные сады за домом по-прежнему пребывают в запустении. На них смотреть больно, но я так и не сумела убедить садовника хоть что-то предпринять.

— Я совсем забыла! Мне говорили, что вы раньше жили в Линтон-холле, — спохватилась Рэйчел.

Миссис Моррелл улыбнулась еще шире.

— Вы, наверное, ужасного мнения обо мне как о хозяйке дома.

— О, вовсе нет…

— Дело в том, что один только вид этого дома нагонял на меня тоску и безнадежность, миссис Уэйд. Столько комнат, и всюду сквозняки, потолки протекают, все осыпается… Мне проще было прятаться в маленькой комнатке в мезонине, позабыв обо всем, что разваливалось на части двумя этажами ниже.

Тут Рэйчел не удержалась от ответной сочувственной улыбки.

— Работы действительно очень много, — смущенно призналась она. — Мы пытаемся хоть что-то поправить, продвигаясь постепенно, комната за комнатой. Начали с гостиных на первом этаже. Но нам нелегко приходится, хотя каждый день с утра мы принимаемся за дело вчетвером.

— Я восхищаюсь вашей предприимчивостью. — Тыльной стороной запястья Энни Моррелл отбросила лезущую в глаза прядь золотистых волос.

— Скажите, Вайолет Коккер все еще работает в Линтоне? Я иногда встречаю в церкви Сьюзен Хэтч и остальных, но никогда не вижу Вайолет.

— Да, — ответила Рэйчел, стараясь говорить бесстрастно, — Вайолет все еще работает у нас.

— В таком случае я восхищаюсь не только вашей предприимчивостью, но и поистине мученическим терпением.

Рэйчел едва не рассмеялась. Какое-то незнакомое ощущение, похожее на счастье, поднималось у нее в душе. Со школьных дней ей не приходилось так легко и непринужденно болтать с другой женщиной.

Они продолжали обмениваться мнениями о Линтон-холле, о его странностях и неотразимой привлекательности, во всем соглашаясь друг с другом, пока часы на церковной колокольне у них за спиной не пробили три четверти первого.

— О Господи, я совсем позабыла о времени! — с искренним огорчением воскликнула миссис Моррелл. — Через пятнадцать минут ко мне придет на ленч жена церковного старосты, а я еще даже не одета.