— Ой, — воскликнула Рэйчел, отдернув от неожиданности руку. — Тут что-то живое!

Себастьян многозначительно поднял бровь, как бы намекая: «Кто знает?»

Крышка держалась лишь на одном крючочке, зацепленном за торчащую над деревянной стенкой шляпку гвоздя. Рэйчел откинула крючок и опасливо, дюйм за дюймом, начала приподнимать крышку на петлях. В образовавшуюся щель тотчас же высунулся влажный нос, за ним — голова и желтые лапы, и наконец неуклюжим, но решительным прыжком наружу выбрался возбужденный долгим сидением взаперти щенок.

— О, — тихо простонала Рэйчел, — это собака!

И тотчас же опустилась на пол рядом со щенком. Себастьян склонился над ней.

— Я надеялся, что он тебе понравится.

Пока щенок обнюхивал ее, Рэйчел принялась гладить его лохматые бока. Он лизнул ее в щеку.

— Я велел Холиоку поспрашивать у арендаторов, нет ли у кого щенка на продажу. Любой породы, лишь бы масть была желтой.

Рэйчел подняла голову и благодарно посмотрела на него. По дороге в ее комнату Себастьяна обуревали сомнения: выбор подарка представлялся ему не столь уж мудрым. Но по выражению ее лица он понял, что попал прямо в точку. Идея оказалась удачной. Просто вдохновленной свыше.

— О, Себастьян!

Рэйчел беспомощно покачала головой, не зная, что сказать. Себастьяну хотелось ее поцеловать, но щенок его опередил и поцеловал Рэйчел первым.

— А как его зовут? Это он или она? Где мне его держать? Ой, какой чудный песик!

«Чудным» он мог показаться разве что ей одной. Это был уже не слепой щеночек, а довольно крупный и неуклюжий подросток неопределенной породы, отдаленно напоминающий ретривера, но явно с примесью каких-то иных кровей (гончая? терьер?), которым еще предстояло проявиться с возрастом.

— Это кобель. Возможно, у него и была кличка, но Уильям ее не запомнил. Он твой, Рэйчел. Если, конечно, он тебе нравится.

— Очень нравится! У моего брата была собака, когда мы были детьми. А мне подарили кошку. Но мне всегда больше нравились собаки, — призналась она.

Они сели рядом на полу, пустив щенка обследовать комнату. Себастьян не сводил глаз с Рэйчел, пока она следила за собакой. Ее радость сторицей вознаградила его за проявленное внимание. Она была прекрасна. В этот день она надела свое черное платье; и хотя он уже успел привыкнуть к этому наряду и даже привязаться к нему (так любой предмет, напоминающий о любимой женщине, кажется по-своему милым), Себастьян надеялся, что видит его в последний раз. Он заказал ей новый гардероб у портнихи в Эксетере, и срок исполнения заказа подходил на этой неделе.

— Какое же имя ему дать? — задумчиво спросила Рэйчел, следя сияющим взглядом за комичными движениями щенка. — Раз уж он желтый, — повернулась она к Себастьяну, — мы могли бы назвать его Янтарем. Правда, это не очень мужественное имя.

— Безусловно.

— Как насчет Абрикоса?

Себастьян фыркнул и поморщился.

— А, я знаю — Лютик!

Теперь она его поддразнивала. Это было новое и совершенно восхитительное ощущение.

— Только попробуй назвать пса Лютиком, и я живо отправлю его обратно на ферму!

Щенок приковылял обратно и тотчас же затеял игру в перетягивание каната, ухватившись зубами за платок, который Рэйчел вытащила из кармана.

— О, придумала — Одуванчик! Нет, послушай, — смеясь, воскликнула она, когда Себастьян начал возражать, — честное слово, это отличная мысль. Одуванчик меняет окраску, как столичный щеголь — свои наряды. Поэтому мы будем звать его Денди — щеголь. Это ведь неплохое имя, правда? Денди!

Щенок навострил уши, как будто догадавшись, что речь идет о нем, и Рэйчел бросила торжествующий взгляд на Себастьяна.

Он был очарован.

— Это твой пес. Можешь назвать его хоть Пуховкой или Пудреницей, мне все равно. Можешь держать его здесь, если хочешь, но тогда тебе придется приучить его не пачкать в доме. А не хочешь — держи его на конюшне. Он может спать вместе с Колли Хорроксом. Еще неизвестно, каким он вымахает. Возьмем его на прогулку?

— Прямо сейчас?

— А почему бы и нет?

Ее пришлось уговаривать; она заявила, что у нее еще много дел, а позже ей предстоит нелицеприятное объяснение с Жодле по поводу нерадивости кухонной прислуги. Себастьян решительно отмел ее робкие возражения, и через несколько минут они уже выходили за ворота, а Денди весело бежал впереди.

Они задержались на мосту, чтобы полюбоваться солнечными бликами на весело журчащей воде в речке и оглянуться на дом.

— Как ты считаешь, Линтон-холл уродлив? — спросил Себастьян как будто между прочим.

Своего собственного первого впечатления он уже не помнил. Теперь для него это был просто Линтон, дом, в котором он жил.

— О нет, мне кажется, он очень красив. У него есть свои недостатки, но он держится с большим достоинством. И в нем нет ни капли самодовольства. А ты как думаешь? По-моему, он сам не принимает себя всерьез.