Я кивнула. Подобное путешествие — обязанность императора в определенное время, оно всегда совершается с соблюдением ритуала, особенно в начале правления. По меньшей мере половина двора, как и главы важнейших Домов, присоединятся к нему. Я не хотела ехать в его свите, но у меня не было выбора — придется следовать обычаю. Я вспомнила о днях, когда жила с Равингой и была относительно свободна. Теперь я оказалась заперта в клетке.

Я должным образом поблагодарила Харди, и она отправилась исполнять свои повседневные обязанности. А я сразу же потянулась к конверту. Касска, непринужденно растянувшаяся на столе, подняла голову, затем встала и изящно обогнула стопку листов, оставленных Харди мне на подпись.

Я погладила котти по голове.

— Маленькая, благодари Высшего Духа, что ничто подобное тебя не беспокоит. Мохнатая умница моя, ты выбрала лучший способ жизни.

Она мяукнула, затем правой лапкой потрогала конверт. Сколь многое котти знают о наших делах? Понимает ли она, что мной движет необходимость узнать — но узнать что? Я не могла сказать ничего, кроме того, что уже несколько дней я жила этой смутной необходимостью. Сложенные листки, которые я достала из конверта, стали ломкими от времени, поэтому я расправляла их с осторожностью. Три листа были исписаны в старинной манере далекого прошлого, четвертый казался чистым. Но когда я поднесла его к свету, я увидела там очень слабые следы пера. Я осторожно отложила его в сторону и обратилась к записям. В детстве, еще до падения Дома Вуроп, меня ознакомили с таким письмом. Равинга включила его в мое обучение, поскольку ей приходилось обращаться к старинным инструкциям. Она была не первой кукольницей во Внешних землях, и все они имели свои секреты.

Я разбирала слова и символы, один за другим, и мое возбуждение все росло. Дом Вуроп обладал большей мощью, чем я могла себе вообразить! Некоторые строки я перечитывала, чтобы убедиться, что не ошиблась в их смысле. Касска оперлась на мою руку, поводя маленькой головкой так, словно тоже читала выцветшие строки.

Равинга! Я должна обсудить с ней свое открытие прежде, чем двинусь дальше. Во всей Вапале я полностью доверяла только ей одной. Касска потерлась головой мне о плечо. Издала короткое мяуканье, которым, как я поняла, она побуждала меня к действию.

Я изъявил свою волю и, поскольку понимал, что должен узнать как можно больше за время церемониального путешествия, прежде чем начать уверенно действовать, назначил дату отъезда. Канцлер и командующий удалились.

Моя жизнь окончательно запуталась — как если бы я был неумелым сборщиком дынь. Внезапно мне так захотелось свободы, что я сбросил с плеч тяжелую мантию. Акиэа поднялся на ноги и заглянул мне в лицо.

— Да, пойдем пройдемся, высший страж.

Из моих комнат был отдельный выход, ведущий в закрытый садик между императорскими покоями и башней королевы. Обычно, когда усиливалась дневная жара, немногие прогуливались там. Я мог надеяться, что останусь один. И вместе с Акиэа вышел наружу.

Такое богатство растительности едва ли можно встретить в любом из Внешних королевств. Для Хабан-джи было удовольствием раз в год отправлять караван во внутренние земли — эту почти сказочную страну, — чтобы тот привозил оттуда редкие растения, которые потом сажали здесь. Я нашел скамью, где сверху свисали гигантские ветви с кружевными листьями, и Акиэа лег поперек тропинки, словно преграждая путь любому незваному гостю.

Не то чтобы она подошла ко мне — ее безнадежные рыдания пробились сквозь мою сосредоточенность. В зарослях высоких растений я нашел ее. Поначалу я подумал, что там съежился ребенок. Распущенные волосы, как мягкое черное покрывало, лежали на ее плечах, маленькие ладони закрывали лицо, а она всем телом содрогалась от рыданий.

Я остановился. Не мудрее ли будет пройти мимо? Кто она такая, вторгшаяся в этот укромный уголок? Вряд ли я произвел хоть какой-то шум, но она вскинула голову так резко, что волосы ее взлетели, и я ясно увидел ее залитое слезами лицо. Это была Берниен, внучка королевы Юикалы. Едва лишь я узнал ее, она увидела меня. Ее рука метнулась ко рту, и в темных блестящих глазах мелькнул страх.

— Девушка, чем ты опечалена? — неуклюже спросил я, поскольку всегда чувствовал себя неловко, общаясь с юными девушками.

Она выпрямилась, сложила руки перед собой в подобающем придворном приветствии и несколько раз судорожно вздохнула. Наконец, справившись со слезами, она сглотнула и ответила мне:

— Царственный, дело в том…— Она замялась, чуть повернув голову в сторону королевской башни, как если бы ожидала, что оттуда донесется упрек, затем снова сбивчиво заговорила: — Царственный, это…— Она широким жестом указала на все, что окружало нас. — Я не привыкла к такой жизни. Тут так много способов выставить себя глупой и…— Она покачала головой. — Обычно один за другим я их открываю — но слишком поздно. Я… я не думаю, что создана для дворцовой жизни.

Берниен не предложила мне сесть, но я дерзко присоединился к ней на скамье и — что потребовало от меня великой отваги — потянулся сжать ее руку-

— Трудно менять одну жизнь на другую, — сказал я. — Я это знаю хорошо. Но сама жизнь часто преподносит нам такие перемены. Так что приходится идти медленно и наблюдать за остальными, учась настолько быстро, как только способен.

Она посмотрела мне прямо в глаза. Ее, дитя, еще далее не совсем девушку, вовлекли в эту круговерть интриг и замысловатых традиций, без Мурри или кого-либо другого, кто позаботился бы о ее защите. Боль, от которой следовало немедленно отгородиться, ударила по мне.