Впервые с тех пор, как мы покинули древний город, я почувствовала себя менее обремененной долгом. Вскоре я смогу думать о будущем. Но о каком будущем? Что у меня есть такого, чтобы вернуться к нему, если Шанк-джи и Алмазная королева окажутся в конце концов побеждены? Хинккель перед всем двором назвал меня своей избранной спутницей, заверив меня, что это лишь временная мера, которая прекратится, когда минуют все наши проблемы,

Я была полноправной главой Дома, но, как я сейчас поняла, мне совершенно не хотелось возвращаться к этому положению. Что ж, я могла только подождать и посмотреть, что будет.

Впервые в жизни я встретился с отцом как равный, как мужчина с мужчиной. Он выслушал мой рассказ, не перебивая и не задавая вопросов. Я понял, что большую часть он уже слышал от моего брата. К тому же рассказ был отрывочным, поскольку прежде всего нам нужно было обсудить планы, касающиеся Вапалы. Он замедлил шаг, когда я упомянул, что за нами следует прайд песчаных котов. Я поспешил заверить его, что эта часть нашей армии не вступит в бой, если не будет приказано. Я надеялся, что вид строя некогда смертельных врагов окажет на. мятежников устрашающее воздействие.

К моему удивлению, отец, казалось, нашел это забавным. Он улыбнулся и погрозил мне пальцем.

— Хочешь увидеть смятение во вражеских рядах, так, что ли? Что же, может быть, может быть.

Теперь я сожалел, что приходится делать привалы, чтобы отдохнуть и поесть. Добраться туда, вступить в бой, победить или пасть — это стало моим единственным желанием. И если временами в мое сознание вторгались смутные мечты о будущем, я сразу же отгораживался от них.

Алмазная королева и ее охрана направили скакунов по крутому склону к вершине одного из самых невысоких скальных отрогов. Под ними простиралась относительно ровная земля, где не было даже дюн. Там находились войска, которые она помогала собирать. С ними был тот, чей знаменосец держал флаги империи и ее собственного королевства на одном древке. Шанк-джи не стал дожидаться, пока его гонцы, отправленные в другие земли, приведут с собой новое пополнение. Пусть этот варварский генерал из Кахулаве делает свой ход первым — всего, чего он добьется, это собственной смерти, причем позорной, поскольку армия, собравшаяся внизу, выступает под знаменем истинного императора. Она не сомневалась, что за ночь Шанк-джи займет престол без всяких возражений.

Между двумя дюнами на севере произошло движение, словно там появился какой-то верховой отряд. Четыре всадника выдвинулись вперед, но лишь один подъехал к самому краю предполагаемого поля битвы. По обе стороны от его ориксена выступали песчаные коты. Она видела много их шкур, но эти двое обитателей пустыни по размеру были сравнимы с его скакуном. Затем она увидела третьего зверя, почти такого же большого, исполнявшего роль арьергарда.

Хотя она не могла разглядеть его лица — на всаднике не было никакой формы, а лишь поношенная одежда обычного пустынного странника, — она узнала его. Рот ее искривился. Значит, он все-таки выжил.

Над ним не трепетал флаг перемирия. Нокогда всадник и коты остановились перед собравшейся армией, один из офицеров направил своего скакуна вперед и подъехал близко к этому человеку пустыни. Она жаждала услышать, что там говорилось!

Последний раз я встречался с Шанк-джи, когда мы оба осмелились на прыжок за короной империи — последнее и самое опасное из испытаний. Он потерял руку, отсеченную пластиной великого мобиля. Я победил, хотя и не хотел этого. Его знаменосец выехал из первого ряда и встал позади своего предводителя, чтобы всем был ясно виден его двойной флаг.

Я ждал. Пусть Шанк-джи выскажется первым. Но, казалось, он не торопится это сделать. Возможно, это тоже было испытанием. Он хотел вынудить меня заговорить. Если так, то я снова победил, поскольку в конце концов он повысил голос, как полевой командир:

— Пустынный вор, ты и твои прихвостни дальше не пройдете.

Я сознательно послал своего ориксена на несколько шагов вперед. Коты степенно шли рядом со мной. Его скакун захрапел при их приближении.

— От чьего имени ты говоришь, Шанк-джи?

Я надеялся, что мягкость моего тона разбудит его вспыльчивость. Разгневанный человек уступает тому, кто контролирует себя.

— От имени империи Внешних земель, от имени Алмаза, Рубина, Изумруда, Сапфира и Топаза…

— И все они следуют сейчас за тобой, изгой?

В рядах его армии не было движения, когда он перечислял этих союзников. Даг он удерживал в своих руках Алмаз, но других я не видел.

— Узурпатор!

Я ответил еще более мягко:

— Ты показал мне армию. Мой черед отвечать.