У Ламприера сложилось впечатление, что мистер Скьюер чувствует облегчение оттого, что встреча подходит к концу. Он просмотрел опись. Почти каждая новая статья начиналась словом «Документ…», а в нескольких вообще ничего не было сказано, кроме этого. Его палец остановился посередине описи.

— Здесь указана печать: «золотая печать нашего сословия», — прочитал он вслух.

Скьюер порылся среди бумаг и протянул Ламприеру искомый предмет. Он представлял собой золотое кольцо, массивное, грубой работы. Кольцо было с печаткой, на которой был выгравирован рисунок, изображающий разорванный с одной стороны круг. Сама печатка была квадратной формы, и все кольцо блестело так, словно было только что отлито. На его поверхности не было ни отметин, ни царапин. Очевидно, его надевали редко, а может, и вообще никогда не носили. Ламприер долго и внимательно рассматривал изображение на печати, но возникшее у него смутное ощущение, что он его уже видел, никак не хотело принимать форму отчетливого воспоминания.

— Кольцо, — бессмысленно сказал он.

— Кольцо-печать, — поправил его Скьюер.

Повинуясь какому-то импульсу, Ламприер приложил кольцо к печатям на конверте. Они не совпали.

— Им никогда не пользовались, — сказал Септимус.

— Да, — ответил Ламприер, думая о другом. Он сунул кольцо в карман и поднялся. — Спасибо, мистер Скьюер.

— Мои соболезнования, сэр. — Скьюер проводил его до дверей и там вручил ему конверт с бумагами. Септимус вышел следом.

— Ваш отец был прекрасным человеком, — добавил Скьюер вместо прощания.

«Ты его не знал, — подумал Ламприер, — но ты абсолютно прав».

— Спасибо, — произнес он еще раз и внезапно ощутил глубокую грусть, будто завершение ритуала встречи знаменовало собой конец чего-то еще, что, как оказалось, он ценил больше, чем мог предположить. Он проглотил комок, застрявший в горле.

— Пойдемте? — предложил Септимус.

— Да-да, конечно. — Он двинулся к выходу. — До свидания, Пеппард.

Клерк поднял голову от стола, словно удивленный тем, что к нему обратились.

— До свидания, мистер Ламприер, мистер Прецепс — И он снова усердно склонился над бумагами.

Их шаги гулко разносились по лестнице, когда они спускались во двор. Похоже, встреча с поверенным прошла гладко. Предчувствия, что голос отца из могилы начнет взывать о мести, не сбылись, а с назойливыми предложениями Септимуса и Скьюера он разделался так, словно был прирожденным юристом, подумал он. И все же в душе его оставались вопросы… Не столько даже вопросы без ответов, сколько ответы, требовавшие задаться новыми вопросами. Септимус так и не объяснил, почему его интерес к документу пробудился и исчез так внезапно. Кроме того, он заметил, с какой горячностью Скьюер поддержал предложение о его продаже, словно сам был как-то заинтересован в этом.

Были и всякие другие мелочи, мельтешившие на заднем плане его сознания. Что-то не так с этим Пеппардом… Они пересекли дорогу, обходя навозные комья, оставленные на мостовой проезжающими экипажами, и двинулись дальше. Септимус стал необычно молчалив. Ламприеру уже не составляло особого труда держаться с ним в ногу, хотя вопросы по-прежнему донимали его. Они возвращались не той дорогой, по которой пришли утром. Когда они обошли сзади гостиницу Линкольнз-Инн и достигли Португал-роуд, Ламприер повернулся к своему молчаливому спутнику.

— А почему вы хотели узнать, что думает об этом Пеппард? — Он показал конверт с бумагами.

Септимус остановился и посмотрел на конверт.

— Потому что Скьюер дурак, — коротко ответил он и снова пошел вперед, ускорив шаг. Теперь Ламприер с трудом поспевал за ним.

— А Пеппард — умный клерк на службе у дурака? — Втайне Ламприер согласился с оценкой, которую Септимус дал поверенному. Впрочем, он тут же молча укорил себя за это.

— Пеппарду не повезло.

— Но все-таки — зачем его спрашивать?

— Я его ни о чем не спрашивал.

— Однако вы собирались это сделать, — настаивал Ламприер. Септимус пнул ногой какое-то невидимое препятствие у себя на пути.

— Да, собирался, — признал он. — Скьюер вообще еле понял, что имеет дело с соглашением. А Пеппард… — И он остановился.

— Пеппард — что?

— Пеппард — это мозг конторы «Чедвик, Скьюер и Соумс». По крайней мере, так говорят. Мне кажется, это правда. — Он втянул носом воздух. — Черт побери, я умираю с голода.

— Так это правда? — напомнил Ламприер.

— Да. Было время, когда Пеппард считался одним из самых знающих юристов Лондона. Ему была открыта дорога к успеху, к высоким постам, но затем разразился скандал. Это было очень давно, около двадцати лет назад.

Ламприер вспомнил сдержанность клерка, которую он принял за робость.

— Какой скандал? — спросил он с нескрываемым любопытством.

— Этого я не знаю толком, что-то со страховкой. С морской страховкой, кажется. Это было так давно! — Септимус отмахнулся от всего этого раздраженным движением руки. — Я хочу есть, — заявил он с таким видом, словно по сравнению с этой проблемой вопросы Ламприера были сущей ерундой. — Так вот, мне нужно поесть и… — Он заметил впереди на углу таверну: — … и выпить.