Что он хочет узнать? Мысли Ламприера слишком долго кружились за пределами этой комнаты, и теперь, когда вопрос Пеппарда возвратил их обратно, с языка у него чуть не рвутся не идущие к случаю вопросы. Он хотел бы узнать, почему человек с такими способностями, как Пеппард, находится на службе у такого человека, как Скьюер. Он хотел бы узнать все о том скандале, который, очевидно, был причиной этого факта. Он хотел бы узнать как можно больше о Септимусе. Вопрос Пеппарда воодушевляет его. Вещей, о которых он хотел бы узнать, — великое множество. Смысл, заключенный в сивиллиных книгах; местонахождение омфала. Почему Александр убил Гермолая? В чем природа связи между мертвыми и живыми, буде таковая существует. Которая из них самая прекрасная, любит ли она его, ее длинные, черные волосы, вода… И это еще не все.

— Что это? — спрашивает он. — Что это за соглашение?

… Ламприер заглянул в узкий переулок. Он был всего несколько футов в ширину, и стены домов, вздымавшиеся вверх с обеих сторон, словно стремились сомкнуться наверху, а лежавший между ними проход, казалось, затесался сюда по ошибке. Но переулок был совершенно пуст, и, озадаченный быстротой, с которой Пеппард исчез, он повернул обратно…

— Это зависит от того, с какой стороны на него смотреть, понимаете? — говорит ему Пеппард.

Он не понимает.

— Грубо говоря, это договор, контракт в двух экземплярах, даже, пожалуй, чартер-партия, которую можно использовать как средство шантажа, запугивания и угрозы с какой-то целью. — Он улыбается. — В различной степени и в различных пропорциях, конечно. Все это сразу. Или — ни то, ни другое, ни третье.

— Но по сути своей это соглашение, не так ли? — с надеждой отваживается сказать Ламприер.

— Абсолютно верно, — подтверждает Пеппард, — но только потому, что соглашением можно назвать почти любой юридический документ. Распоряжение о смертной казни — тоже соглашение, хотя одна его сторона находится в гораздо менее выгодных условиях, чем другая. Не думаю, что мы можем остановиться на таком определении. Закон, запомните, — это неточный инструмент, почему и существуют законники. Он действует в чью-либо пользу — или, конечно, наоборот, — избегая близости к реальным фактам жизни, насколько это возможно. Он стремится усложнять положение дел. Не желаете ли чаю?

… Пеппард Быстроногий, подумал он тогда про себя. На одной из стен было нацарапано название этого незаметного переулка, но большую часть букв смыло дождем, или что еще там лилось с небес в этой части города… «… эр… оу» — гласила теперь надпись…

Они сидят с горячими чашками в руках, согревая о них ладони. Пеппард предварительно смотрит, чтобы ему досталась чашка с выщербленным краем. Оба склоняются над столом, на котором разложен документ.

— Контракт в двух экземплярах — самое простое объяснение, — начинает Пеппард.

— Контракт в двух экземплярах?

— Вот. — Он проводит пальцем вдоль линии зубцов, вырезанных на одной из сторон документа. — Это означает, что существует еще копия, или несколько копий, хотя, скорее всего, одна.

— Та, что хранится у графа Брейта?

— Да, если она все еще находится в семье. — Он отхлебнул из своей чашки. — Это своего рода гарантия, понимаете? Если такие зубцы на двух документах не совпадают, то один из них — подделка. — Он принялся изучать линию зубцов более внимательно. — Определенно, отрезано четко, это, должно быть, верхняя копия, хотя это ничего и не значит. Разумеется… — Пеппард переворачивает документ. — … вырезы на бумаге юридической силы не имеют, это делается только для удобства обеих сторон. — Он делает паузу. — Довольно любопытно… Отрезали, видимо, в спешке, первым, что попалось под руку… — И он погружается в молчаливое раздумье, о содержании которого Ламприер пока может только догадываться.

… Ему пришлось прибегнуть к отчаянным мерам — вспомнить геометрию. Судя по длине переулка, Пеппард не мог скрыться с другой его стороны до того, как Ламприер заглянул в него; да и куда бы он мог скрыться? Линия, которую он мысленно провел через «ЭР» и «ОУ», имела конечную длину (последние остатки дневного света позволяли разглядеть стену, в которую упирался проход), значит, значит… Одна из начальных предпосылок была ложной. Иначе ситуация оказывалась необъяснимой. Он прошел несколько ярдов в глубь переулка, затем вернулся назад. И лишь тогда он заметил контрфорс…

— Видите ли, соглашение было заключено между двумя людьми, — объясняет Пеппард. — Необходимость подтверждать подлинность одной копии с помощью другой указывает на то, что в дальнейшем у этих людей должна была возникнуть необходимость узнать друг друга — если только они не действовали через посредников. Впрочем, последнее кажется мне маловероятным.

— Почему? — прерывает его собеседник.

— До этого мы еще дойдем. Если они были знакомы лично, то зачем документы должны были подтверждать это? Разве только один или оба сразу собирались изменить наружность… Возможно, они встречались очень редко. — Пальцы Пеппарда барабанят по столу. — В таком случае это имело бы смысл.

Ламприер чувствует, что какая-то часть загадки получила объяснение, однако вопрос его пока остается без ответа.

— Я знаю, — говорит Пеппард, читая его мысли. — Я как раз к этому и веду.

Оба отхлебывают из своих чашек.

— Как вы сказали, этот документ — соглашение.

— А как вы сказали, он означает сразу все на свете и ничего.

— Да, пожалуй. По сути своей он именно таков. Томас де Вир соглашается действовать в качестве представителя вашего предка в делах, которые точно не определены, но имеют какое-то касательство к торговле за рубежом, к торговле в Восточной Индии. — Пеппард опять углубляется в чтение документа. — Ваш предок станет получателем всего… ага, да, всего пая графа и заплатит ему десятую часть за его услуги. Но это только половина истории, если граф, конечно, не был идиотом. Судя по этому документу, бедняга граф просто отдал девять десятых своей доли…