Шрифт:
По правде сказать, Ральф не любил уроков. Он только делал вид, что ему нравится учиться, потому что не хотел огорчать отца. Кроме того, настоящие мальчики должны много знать и уметь, по крайней мере, так обычно говорил отец. Сам Ральф тоже полагал, что настоящие мальчики должны уметь читать, правильно писать слова, выводить буквы чисто и красиво, а также уметь складывать ужасные длиннейшие ряды чисел. И раз уж безо всего этого невозможно стать настоящим и умным мальчиком, то он был готов заниматься тем, что ему неприятно и совсем не доставляет радости.
Но уроков Ральф не любил. А эта школьная попечительница не заставит его громко читать, долго писать и выполнять примеры на сложение. О нет, он просто будет веселиться с ней: спички, ножики (хоть папа и не любит, когда он берет ножи), а главное – упоительная надежда пойти к цыганам и покататься в доме на колесах. Их многочисленные детишки будут играть с ним в густой траве, а смуглые мужчины и женщины развлекать его разговорами…
Гарриет так увлекательно рассказывала об удовольствиях цыганской жизни, что Ральф многое отдал бы за то, чтобы побывать в таборе.
Мальчик долго ворочался с боку на бок и вдруг сел в постели. Его щеки горели, волосы спустились на глаза. А что скажет папа? Папа любит, чтобы мальчики учились, вели себя тихо и…
– О, папа, папа, – воскликнул Ральф и не смог удержаться от слез.
В эту минуту он больше всего на свете хотел видеть отца, хоть его сердце и было полно Гарриет и ее посулами тайно пойти к цыганам.
Глава VII. Выбор Ральфа
Оставшиеся дни испытаний прошли быстро. Среди девочек чувствовалось волнение, они активно обсуждали предстоящие выборы попечительницы. Только Гарриет никто не мог заставить говорить об этом. Она замечала добродушно:
– Что нам думать об этом? Ральф сам выберет… Он такой милый мальчик! Умный и сообразительный. Он сам выберет, что бы мы ни говорили!
После этого Гарриет склонялась над книгой и делала вид, что она очень занята, а сама тем временем наблюдала за Робин.
Робин имела чудесную способность быстро делать выводы и строить умозаключения, так как мгновенно схватывала суть предмета или явления. У нее была прекрасная память, и она без труда заучивала длинные стихи и даже целые поэмы. Помнила Робин и каждое слово учительницы, поэтому, несмотря на все старания Гарриет, вскоре без малейшего труда стала первой ученицей в классе.
Гарриет ежедневно силилась опередить ее, занять свое прежнее место, но все было напрасно. Робин была первой, и остальные ученицы откровенно говорили Гарриет, что ей не удастся даже стать рядом со Стерлинг.
– Она опередила тебя, – говорили ей одноклассницы, – и тебе придется с этим смириться.
Но смирение не входило в число добродетелей Гарриет, и ее бледное лицо вспыхивало от едва сдерживаемого бешенства, когда к ней обращались с таким предложением.
Вечером накануне выбора школьной попечительницы Ральфа Гарриет подошла к Джейн.
– Завтра в это время, – сказала она, – мы уже будем знать все.
– Да, я думаю, – ответила Джейн и быстро прибавила: – Ах, и зачем только он приехал к нам в школу?!
– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Гарриет.
– Я жалею, что Ральф… приехал к нам.
– Да тебе-то что за дело?
– Большое дело, – отозвалась Джейн. – Он славный мальчик, и я его успела полюбить. С тобой он не будет счастлив!
– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Гарриет.
Джейн молчала.
– Ты думаешь, – тихо сказала Гарриет, – будто я уверена, что миссис Бёртон выберет меня его школьной попечительницей?
Джейн кивнула головой. Ее круглое личико залилось румянцем, черные глаза блестели.
– Он сказал тебе что-нибудь? – с волнением спросила Гарриет. Джейн кивнула головой. Сердце Гарриет забилось чаще. Она обняла подругу за шею, привлекла ее к себе и поцеловала.
– Значит, ты мне помогла, – сказала она. – Я так и знала! И не забуду этого, когда настанут каникулы.
Вскоре пришли другие девочки, и Джейн с Гарриет пришлось разойтись. Воспитанницы шли парами. Это были Роза, Вивиан Эмберлей, Пешенс Четволд и Робин. Робин не знала, что происходит в школе, она все еще жила в своем отдельном мире и потому очень удивилась, когда Вивиан, которая шла с ней под руку, сказала, понизив голос, так что ее слова слышала только Робин:
– О, я так несчастна!
Это замечание глубоко тронуло Робин. Она всегда мечтала дружить с детьми своих лет и до поступления в школу не знала радости общения со сверстниками. У Робин было много недостатков, но душа у нее была доб рая и открытая, к тому же девочка не была самолюбива.