Ни Роза, ни Пешенс не слышали слов Вивиан. Робин же улучила минуту, чтобы отвести девочку в сторону, и спросила ее, что случилось.

– Я несчастна из-за Ральфа, – призналась Вивиан.

– А что такое?

– Я боюсь сказать…

– Значит, – заметила Робин, – не стоит и расспрашивать тебя.

– Только я очень, очень несчастна, – повторила Вивиан.

Робин пристально посмотрела на нее.

– Сядь, – сказала она вдруг.

Они подошли к деревянной скамейке под старым дубом. Вивиан тотчас же опустилась на нее, а Робин осталась стоять.

– Я не знаю школьной жизни, – сказала Робин. – Я недолго пробыла здесь, и я не самая хорошая девочка и дома часто мешала всем. Но, кажется, я кое-чему научилась дома.

– Чему же? – спросила Вивиан.

– Я умею с первого взгляда распознать хорошую девочку. А в этой школе есть и нехорошие девочки.

– О да, да! – Вивиан побледнела и крепко сжала свои маленькие ручки.

– В школе есть и очень слабые девочки, – продолжала Робин, пристально глядя на Вивиан.

– Да, – шепнула маленькая Эмберлей.

– Я не буду называть их, – заметила Робин, – скажу только, что если бы я была слабой девочкой, я созналась бы себе в этом, пошла бы и рассказала о том, что делает меня несчастной, тому, кому следует это знать.

– Нет, на моем месте и ты бы не сказала, – волнуясь, ответила Вивиан.

– Значит, я угадала? – спросила Робин.

– Да, да! – воскликнула Вивиан. – Вполне. Только я не могу, не могу…

– Я не знаю, в чем дело, – заметила Робин, – но ты сама сказала, что чувствуешь себя несчастной, и ты слабая девочка. Ты сознаешься в этом, да я и сама это вижу. Ну, так как ты слаба и в школе есть девочки нехорошие, тебе нужно непременно попросить помощи у кого-нибудь, кто сильнее тебя.

– У кого же просить помощи? – с дрожью в голосе спросила Вивиан.

– У кого-нибудь из учительниц.

– О нет, нет! Это было бы слишком ужасно. Что они подумают обо мне!

– Я говорю только, что тебе следует сделать, – заметила Робин, – но если ты не решаешься, поговори с кем-нибудь из подруг. У тебя здесь две сестры.

– Не стоит, право, говорить им, – махнула рукой Вивиан.

Робин помолчала, потом сказала:

– Ну, думаю, тебе могу пригодиться я: мне кажется, я довольно сильная.

– О да, да, – сказала Вивиан. – Ты прямо удивительная!

– Тогда поговори со мной…

– Но они меня назовут сплетницей, право же, назовут! Ты не знаешь… Не можешь знать…

– Хочешь, я скажу, что ты сделаешь? – спросила Робин. – Ты возьмешь меня за руку, мы вместе пойдем к ученицам, которые делают тебя несчастной, и ты скажешь: «Я не могу выносить этого, я скажу все Робин, и она поможет мне решить, что делать». Тогда ты не будешь низкой сплетницей, Вивиан, потому что они все поймут. Вот что тебе следует сделать.

– Я должна сделать это, но не могу, – отозвалась Вивиан.

Она вдруг вскочила, схватила руки Робин и поцеловала их, но Стерлинг отдернула пальцы.

– Не надо! Нет, нет! – воскликнула она. – Я не хочу, чтобы мне целовали руки трусихи!

Она повернулась и ушла. Бедная Вивиан еще ни когда не чувствовала себя такой униженной и жалкой. Дело в том, что она участвовала в заговоре. Не только Джейн Буш объясняла Ральфу, как выгодно будет выбрать Гарриет попечительницей. Гарриет убедила и Вивиан принять участие в этом деле.

Вивиан провела ужасный день: отлично зная настоящий характер подруги, но боясь ее ослушаться, она продолжала уговаривать Ральфа выбрать своей школьной попечительницей Гарриет. О, как ужасно было чувствовать себя девочкой без характера и видеть презрение Робин! А какой сильной оказалась эта Стерлинг! Чего бы только не дала Вивиан, чтобы обладать характером Робин и исполнить ее совет!

На следующий день после завтрака миссис Бёртон пригласила восьмерых учениц третьего класса в свой кабинет. Когда они собрались, она сказала им:

– Каждая из вас провела день с маленьким Ральфом, за исключением Робин, которую было бы несправедливо подвергать испытанию. Но, откровенно скажу вам, мне кажется, Ральф выберет своей попечительницей именно Робин, и я буду очень рада, если так случится. Однако, может быть, я и ошибаюсь.

Многие девочки вздохнули. Гарриет стояла позади всех. Ее лицо побледнело, а сердце готово было выскочить из груди. О, как она мечтала о пони с дамским седлом и прелестной амазонке! О счастье вернуться домой на каникулы с таким восхитительным призом, о возможности выглядеть в глазах своих близких настоящей героиней! Ах, как ей хотелось иметь настоящего живого пони! Ее не волновало, что пришлось прибегнуть к лести и вранью, даже обмануть малыша. Она была готова на что угодно, только бы получить лошадку…