Илья присвистнул:

– Надо же, а ты умеешь своего пёсика на привязи держать.

Это стало последней каплей. Илья ухмылялся, Артём шумно дышал, Муромцевские перехрустывали запястьями – всё закружилось, сливаясь воедино, и в груди всколыхнулась волна гнева. Пальцы сами сжались в кулаки до дрожи в конечностях. Фил рванулся к Илье с криком, что сейчас от кого-то не останется и мокрого места.

Виктор возник рядом совершенно вовремя и встряхнул Фила за плечи. Горячая вспышка гнева мгновенно затухла, толком не успев разгореться. Илья смотрел на Фила с презрением и плохо скрытым страхом. Фил оскалился и сплюнул под ноги:

– Можешь отпустить, – прохрипел он задушенно, – я спокоен.

Виктор поджал губы и не отпустил. Сквозь исцарапанные линзы пластиковых очков сверлил его тёмным взглядом, пока Илья с Артемоном не скрылись из виду. Рядом хмыкнули приспешники Муромцева, хватка Зимина ослабла, и Фил немедленно этим воспользовался: рванулся, неосторожно врезаясь в гараж. Виктор впился в него раздражающе пристальным взглядом, и Фил сквозь зубы выдохнул:

– Всё. Я спокоен. Спокоен, как удав!

– Я заметил, – мрачно кивнул Виктор, отряхивая руки, – давай без мордобоя. А то мне ба секир-башка устроит.

Фил насмешливо хрюкнул и без сожаления вытащил последнюю сигарету. Пламя зажигалки неприятно лизнуло палец, пробуждая в душе жар. Фил глубоко затянулся и медленно выпустил в воздух пару колец. Он не считал себя заядлым курильщиком, просто лучшего способа выпустить жар и скоротать ожидание не знал. Кожей он чувствовал какой-то подвох. От копчика до затылка накатывало непривычное скребущее ощущение, словно предвещавшее беду.

Они утомительно долго стояли на колючем морозе. Больше тридцати минут – это точно, и Фил удивлялся, о чём так долго можно разговаривать. Фил уже давно докурил и чеканил скомканную сигаретную пачку на камеру Виктора, когда появились Илья и Артём. Замерев ровно в центре, они пожали друг другу руки, оба какие-то мрачные и как будто уже успевшие подраться.

– Всё, пацаны, сворачиваемся, – коротко бросил Артём, кивком головы приглашая Витю и Фила следовать за ним. – Больше нам делать тут нечего.

Илья привычно криво усмехнулся, но усмешка его была какой-то не такой. Что-то здесь вообще было не так. Фил догнал Артёма и решительным рывком развернул к себе, требуя пересказать договор с Ильёй здесь и сейчас. Артём многозначительно поднял бровь и сказал как-то слишком болезненно для того, кто ещё позавчера с лёгкостью говорил о развале банды после выпуска из школы:

– Мы больше не будем их трогать. Иначе у нас могут возникнуть проблемы.

– В смысле? – нахмурился Фил.

– В прямом, – пожал плечами Артём. – Пора заканчивать эту бессмыслицу. Мы отказались от претензий друг к другу… И, поверь, причины были убедительными.

– Да, Шаховской, теперь цепные пёсики отпущены на волю. Добби свободен! Вы проиграли эту войну.

Фил вспыхнул стремительно. Последним, что он успел запечатлеть перед тем, как кинуться на Илью, стал тихий вопрос Артёма: «А ты?» Фил вцепился в плечи Муромцева и с силой шандарахнул его спиной о стенку гаража. Железо отдалось тугой вибрацией. Илья попытался ответить что-то, когда Филу между ног ударили коленом и с силой врезали по щеке.

Фил упал лицом в холодный снег и медленно встал на четвереньки: в глазах всё плыло от удара, и медленно складывалось в чёрные буквы граффити. И Фил горделиво поднялся на одно колено. Артём стремительно оказался подле Ильи, напоминая о договоре: не бить по лицу. Никому ведь не хотелось проблем с полицией и директором. Илья кричал о том, что они только что договорились не драться совсем.

Только грань уже была пройдена.

– Не знаю, кто там с кем о чём договаривался, – Фил легко подскочил и многозначительно оскалился, – только вот я тебя не трогать не обещал!

Фил резко крутанулся вокруг своей оси, сперва нанося Илье унизительный удар между ног, а потом скользящим ударом рассёк губу. Артём перехватил руку прихвостня Ильи, летевшую ему в висок, поднырнул под ней, ногой отпихнул противника в снег. Удар от второго пришёлся в скулу. Виктор снёс кого-то в снег, предусмотрительно оставив очки на крыше гаража.

Они дрались так, как не дрались до этого ни разу: били везде, забыв про вето. Били по головам и лицу, били между ног и в животы. Раздражающе с рассечённого чьими-то часами лба на лицо Фила шлёпалась густая вязкая кровь. Руки уже болели от ударов. Кулаки не разжимались. Травмированная ещё позавчера нога разболелась с новой силой, и от этого Фил бился только яростнее.

Илья успел оттеснить Артёма к стене и что-то угрожающе бормотал. Фил рванул Муромцева на себя и отскочил в сторону. Илья упал спиной на ледяной настил. Виктор лихо швырнул одного из Муромцевской банды за угол гаража, другого Артём прижал к стене. Фил сердито сплюнул кровь с разбитой губы на снег рядом с лицом Ильи, морщась от неприятного металлического привкуса. Артём обернулся на Фила:

– Фил, отпусти его. Мы уходим.

– Заткнись, а! – резко отозвался Фил. – Сам виноват! Теперь я буду говорить с ним. А ты слушай…