Шрифт:
Шли годы. И дом мало-помалу обрел свой нынешний вид.
Тридцатилетний Сирил – гордец, одиночка, ненавидевший собак, кошек, женщин и беспорядок, – уединился со своей музыкой на пятом этаже. Сорокалетний Уильям проводил среди драгоценных коллекций почти все свободное время. Двадцатичетырехлетний Бертрам полновластно владел третьим этажом и завалил его красками, кистями, мольбертами, драпировками, коврами, подушками и вездесущими «девичьими ликами». Милые, упрямые, дерзкие, скромные, веселые, грустные, красивые, почти уродливые девушки смотрели с холстов, дерева и фарфора повсюду. В мире искусства «девичьи лики» Хеншоу постепенно получили известность и считались достойным приобретением.
На втором этаже располагались темная старая библиотека и гостиные – тихие, чинные, никому не нужные. А еще ниже находились столовая и кухня. Там властвовали повар-китаец Дон Линг и чернокожий Пит.
Пит был… Как бы сказать… Он считал себя дворецким и, открывая огромную входную дверь, таковым выглядел. Но в остальное время, подметая полы или вытирая пыль с безделушек мистера Уильяма, он превращался в суетливого, верного старика, готового умереть на службе, которой отдал пятьдесят лет жизни.
Многие годы дом на Бикон-стрит не знал женской руки. Даже Кейт, замужняя сестра, оставила попытки руководить Дон Лингом или Питом, когда являлась в гости к своим братьям из дома на Коммонвелс-авеню.
Глава III
Обмен письмами
Уильям Хеншоу получил письмо от некоего Билли с шестичасовой почтой. Письмо его, мягко говоря, поразило. Он нечасто вспоминал Уолтера Нильсона и ничего не знал о существовании Билли. Более того, читая письмо, написанное круглым аккуратным почерком, недоумевал, зачем Уолтер Нильсон назвал ребенка в его честь. И вот теперь неведомый потомок почти забытого друга юности просил приюта в его доме. Немыслимо! Уильям Хеншоу опустился на нижнюю ступень лестницы и растерянно перечитал письмо еще раз, надеясь, что понял его неправильно.
– Что случилось, старик? – удивленно осведомился Бертрам, стоя в дверях.
– Что случилось? – повторил Уильям, вскакивая на ноги и потрясая письмом. – Похоже, нам предстоит принять ребенка на борт. Ребенка!
– Сирилу это должно понравиться, – засмеялся Бертрам.
– Бертрам, я не шучу!
– Конечно, – легкомысленно сказал Сирил, спускаясь по лестнице. – Пойдем в столовую, Пит уже дважды звонил к ужину.
Усевшись за стол Уильям вновь обратился к братьям:
– Кажется, у меня есть тезка, – сказал он упавшим голосом. – Сын Уолтера Нильсона.
– А кто это такой? – спросил Бертрам.
– Друг моей юности. Я получил письмо от его сына.
– Так читай же его, не робей! Мы не так уж впечатлительны, да, Сирил?
Сирил нахмурился. Он сам не замечал, как часто хмурится в ответ на слова Бертрама.
Старший брат облизал губы и дрожащей рукой показал письмо.
– Это абсурд! – предупредил он, прокашлялся и прочитал письмо вслух.
«Милый дядя Уильям!
Вы ведь не возражаете, если я буду называть вас так? Понимаете, мне нужен хоть кто-нибудь, а у меня никого нет. Вы самый близкий человек, который у меня остался. Может, вы забыли, но меня назвали в вашу честь. Моим отцом был Уолтер Нильсон, а тетя Элла только что умерла.
Вы не возражаете, если я приеду к вам жить? Это не навсегда – я, конечно же, собираюсь в колледж, а потом я стану… не знаю еще кем. Я надеюсь посоветоваться с вами. У вас могут быть свои предложения. Вы могли бы подумать об этом до моего приезда? Впрочем, вы, может быть, и не захотите меня видеть.
От меня много шума, есть такой грех. Но я не думаю, что это вам помешает. Если, конечно, у вас не расстроены нервы и не шалит сердце, как у мисс Летти и мисс Энн. Это сестры мистера Хардинга, а мистер Хардинг наш поверенный, и он вам тоже напишет.
Так, о чем это я? Ах да, о расстроенных нервах мисс Летти. В них-то все и дело. Понимаете, мистер Хардинг был так добр, что предложил мне поселиться с ними, но нет уж! Из-за нервов мисс Летти в доме ходят на цыпочках и говорят шепотом из-за сердца мисс Энн. Стулья и столы у них в доме нельзя передвигать, потому что остаются потертости на коврах. Занавески в доме опускают точно до середины окон, а если светит солнце – то донизу. Представляете нас со Спунком в таком доме? Кстати, вы не будете возражать, если со мной приедет Спунк? Надеюсь, что нет, потому что я не могу жить без Спунка, а он без меня.
Пожалуйста, ответьте как можно скорее. Я не обижусь, если вы просто телеграфируете. Слова «приезжай» будет вполне достаточно. Тогда я сразу соберусь и сообщу, на каком поезде приеду. Да, и еще! Вденьте в петлицу гвоздику, и я тоже вдену. Так мы друг друга узнаем. Адрес у меня простой: Хэмпден-Фоллс.
С надеждой на обретение дома и семьи,
Билли Нильсон»Долгую минуту за столом в доме Хеншоу молчали. Потом старший брат, тревожно глядя на двух младших, спросил:
– Ну?
– Господи! – выдохнул Бертрам. – Ну и дела…
Сирил ничего не сказал, но плотно сжатые губы его побелели.
Снова наступила тишина, а потом Уильям робко спросил:
– И что же нам делать?
– Как что? Ты же не собираешься позвать его к нам? – воскликнул Сирил.
– Ребенок бы немного оживил дом, – отозвался Бертрам. – У Сирила наверху отлично натертые полы без ковров, по ним можно катать игрушечный поезд!
– Чепуха! – заявил Сирил. – Это письмо написал не младенец. Скорее уж ему понравятся твои краски или хлам Уильяма!
– Тогда не будем его подпускать к этим вещам, – сказал Уильям.
– Уильям, ты же не всерьез? – закричал Сирил, с грохотом отодвинув стул. – Ведь ты не позволишь мальчику приехать сюда?
– А что мне остается? – тихо просил Уильям.
– Как что? Откажи ему! Зачем нам здесь ребенок? Святые небеса! Пусть отправляется в пансион, в тюрьму, но только не сюда!
– Черт, да пусть приезжает! – воскликнул Бертрам. – Бедный маленький бездомный чертенок. Подумаешь, какое дело! Будет жить у меня. Сколько ему лет, кстати?
– Не знаю, – задумался Уильям. – Уолтер умер лет семнадцать или восемнадцать назад, через год или два после свадьбы. Мальчику должно быть что-то около восемнадцати лет.
– Ну вот, а Сирил волновался из-за поезда, – засмеялся Бертрам. – Какая разница, сколько ему лет! Со взрослым парнем возни немного.
– Как насчет, как бишь его… Спунка? – ехидно спросил Сирил. – И вообще, кто это такой?
– Собака, наверное, – предположил Уильям.
– Не смейте пускать Спунка наверх, – решительно заявил Сирил. – Мальчика я еще выдержу, но собаку!..