Шрифт:
– Давай отправим ее к Кейт или в какой-нибудь Союз христианских девушек.
– Это невозможно. Она собирается ехать со мной домой. Домой! И называет меня дядюшкой!
– Везет же некоторым! А она знает, что ты считал ее мальчиком?
– Нет, что ты! Я чуть не проговорился, но надеюсь, она не заметила. Бертрам, я не могу ее прогнать. Как я могу подойти к ней и сказать: «Милая Билли, вы не можете жить в моем доме. Потому что я думал – вы мальчик». Берт, если она хоть раз взглянет на тебя своими огромными карими глазами, ты все поймешь.
– Звучит многообещающе. Жду не дождусь! – весело отозвался голос на другом конце провода.
– Бертрам, сейчас же вызови Кейт. Телефонируй ей. Пусть приходит и остается у нас на ночь.
– На ночь?
– Конечно! Билли нужна дуэнья! Быстрее, мы уже едем.
– Но у Кейт сегодня гости.
– Пусть все бросает! Подготовь Сирила. И смотрите мне, ведите себя прилично! Не смейте смущать бедную девочку.
– Я и глазом не моргну, клянусь, – пообещал Бертрам. – А, кстати, Уилл…
– Да?
– Кто такой Спунк?
– Что? Господи, я и забыл про Спунка. Не знаю. У нее с собой корзинка. Он наверняка там. В любом случае, ему не удастся поразить нас сильнее, чем его хозяйка. Быстрее, Бертрам, и без шуточек там! Предупреди Пита, Дон Линга! Я не хочу, чтобы Билли узнала о нашей ошибке! Договорись с Кейт. Договорись, я сказал!
С этими словами он опустил трубку на рычаг.
Глава V
Знакомство со Спунком
В мягких апрельских сумерках Бертрам постучал в дверь к Сирилу и тут же ее распахнул. Звуки мечтательного вальса оборвались.
– Старик, отбрось хандру и выслушай меня.
Сирил, нахмурившись, обернулся к брату:
– Ну что тебе еще?
– Уилл встретил Билли. Билли – это девушка. Они приедут в любую минуту.
– Девушка? – ошеломленно повторил Сирил.
– Да, девушка! Я уже телефонировал Кейт, она бросила гостей и едет к нам. Дон Линг в кухне, бьется в китайской истерике. Пит слоняется по столовой и бормочет «Господи, помилуй». Я надеюсь, что ты спустишься со мной вниз, чтобы подготовиться ко всему.
Бертрам вышел из комнаты, а за ним в каком-то оцепенении, молча последовал Сирил.
Первой появилась Кейт. И она была многословной.
– Хуже этой глупости я ничего в жизни не слышала! – возмущалась она. – О чем только думает ваш брат!
От Бертрама не ускользнуло, как ловко отреклась она от родства с виновником преступления.
– Твой брат, дорогая Кейт, пал жертвой огромных карих глаз, розовых щечек и кудряшек его тезки Билли. Она одинока, и ей негде жить.
– Здесь она жить не может!
– Уилл на этот счет другого мнения.
– Но это невозможно, – заметил Сирил.
– Я-то с тобой согласен, Сирил, а вот Уильям – нет.
– И как он себе это представляет? – поинтересовалась Кейт.
– Понятия не имею, – пожал плечами Бертрам. – Сегодня мы поручим ее твоим заботам, а там видно будет. И он просил нас помочь ему.
– Гм! На этот раз увольте меня от ваших авантюр! Я в них не участвую, – сказала Кейт.
– Я понимаю тебя, – кивнул Бертрам. – Пустить глупенькую восемнадцатилетнюю девочку в наш дом – это абсурд! Но ты же знаешь, что бывает, когда Уилл что-то вобьет себе в голову. Его с места не сдвинуть. Сама убедишься. Дочь его покойного друга обратилась к нему за помощью. Ее письмо даже меня задело за живое, хотя тогда я считал автора юношей.
– Кому вообще пришло в голову назвать девчонку именем Билли! – вставил Сирил.
– Как бы там ни было, мы должны скрыть от нее нашу оплошность. Уилл так сказал. А вот, кстати, и они…
У дома послышался шорох колес, тяжелая дверь отворилась, и в свете электрических ламп предстали взволнованный мужчина и девушка с блестящими испуганными глазами.
– Милая, – запинаясь, сказал Уильям, – это моя сестра Кейт, миссис Хартвелл, это Сирил и Бертрам, о которых я говорил. Нет нужды сообщать им, что ты Билли.
Вот и все. Уильям глубоко вздохнул и посмотрел на родственников больными глазами.
Билли поздоровалась с миссис Хартвелл и по очереди протянула руку обоим мужчинам.
– Вы не представляете, как я рада! – воскликнула она. – Как приятно думать, что вы меня ждали!
Двое младших братьев Хеншоу хватали ртами воздух, стараясь не смотреть друг другу в глаза.
– Вы все выглядите очень здоровыми! Я уверена, что ни у кого из вас нет ни нервов, ни сердца! – рассмеялась она.
Бертрам собрал все свое остроумие и ответил: