– Домой… - грустно протянул он и шумно вздохнул.
– Поскорее бы. Так хочу в свою комнату и кровать. Мне уже надоело здесь, - в глазах мальчика заблестели слезы.

Я подошла к нему и присела рядом, обняла.

– Когда мне в десять лет вырезали аппендицит - это были самые худшие воспоминания в моей жизни. Я понимаю, что ты чувствуешь, но все не так уж и плохо, Ник… Рядом я и папа, а у меня мама тогда работала, а ей даже больничный на работе не выдали. Знакомая бабушка санитарка приглядывала за мной, а я плакала ночами и хотела домой.

Это действительно были самые худшие дни в моей жизни, которые я до сих пор вспоминала с содроганием в сердце. У меня долго не заживал шов, а на третьи сутки поднялась высокая температура. Домой меня выписали только через месяц. С тех пор я не любила больницы и панически боялась в них попадать.

– Чувство такое, что меня закрыли в бункере и я теперь проведу в этой палате остаток жизни, - недовольно отозвался Никита.

Моя история его не впечатлила, но я рассказывала ее не за тем, чтобы он меня пожалел или посочувствовал. Я подняла руку и взглянула на часы.

Андрей должен был вернуться из Питера еще час назад. Вместо одного дня его командировка растянулась на три, а меня сегодня ждали в центре репродукции, где наблюдалась его жена. Это была пока всего лишь консультация. Я хотела задать интересующие меня вопросы врачу и пройти полное обследование. Я много думала над словами Андрея и была бы не прочь с кем-нибудь поговорить и посоветоваться, но с кем? Мама бы меня не поняла. Близких подруг, чтобы делиться такими подробностями своей личной жизни, у меня не было. Можно было позвонить Кириллу, и он бы обозвал меня подстилкой и дурой, сказал бы, что это худшее решение в моей жизни. Только его мнение уже навряд ли бы имело для меня хоть какое-то значение. И подсознательно я уже все для себя решила. К тому же я мечтала купить маме квартиру в городе и забрать ее из деревни. Она с каждым годом не молодела, но дело было не в деньгах, а в том, что предложение Андрея вызвало отклик внутри...

– Ты такая задумчивая эти дни. Что-то случилось?
– спросил Ник.

– Нет, ничего не случилось, - тихо отозвалась я.

Все эти дни я только и делала, что думала над словами Андрея. Мне даже ночами снилось, как я рожаю этого ребенка. Но столько сомнений терзало меня изнутри…

Поглядев на Ника внимательным взглядом, я вдруг поняла, что хочу ему все рассказать и узнать его отношение к тому, что могла бы родить ему брата или сестру.

– Помнишь, вчера на обходе ты спросил, когда тебя отпустят домой, а врач сказал, что после того как тебе найдут донора и проведут операцию?

– Да, помню, - кивнул он.
– Игорь Аркадьевич сказал, что его будут искать в каких-то базах, и если все пройдет хорошо, то я снова стану здоровым мальчиком.

– Так вот… - выдохнула я.
– Твой папа предложил мне родить такого донора для тебя.

– Как это?
– удивился он.
– Еще один ребенок? Или... Я передумал умирать, понятно? Вы рано списываете меня со счетов… - нахмурился Ник и отбросил карандаш в сторону.

– Нет, - я погладила его по голове и ласково улыбнулась.
– Это будет твой родной братик или сестренка. Твои родители мечтали об еще одном мальчике или девочке. Да, твоя мама умерла, но ее клетки сейчас хранятся в специальных условиях. Доктор может провести операцию и подсадить мне клеточки твоих родителей, чтобы получился крохотный малыш...

– Почему они хранятся? Мама знала, что умрет и сохранила их?

Уфф… Может быть, зря я затеяла весь этот разговор? Но с другой стороны рано или поздно Нику все это пришлось бы объяснять.

– Нет, конечно, она не знала, что умрет. Эти клеточки женщины иногда отдают на хранение в специальные учреждения на какой-то срок. Это может быть и пять, и десять лет… Всегда по-разному.

Мне было тяжело подбирать нужные слова и говорить Нику понятные вещи, чтобы он не воспринял все в штыки. Андрею, конечно, не понравится, что я ему это рассказала, но пусть лучше Никита знает о наших намерениях сразу, чем постфактум. К тому же я надеялась, что он воспримет эту информацию хорошо, если правильно ее преподнести.

– И?
– он непонимающе на меня поглядел.

– Мне проведут операцию, посадят эти самые клетки твоих родителей и я смогу родить твоего родного братика или сестричку. А он или она потом сможет стать для тебя донором...

Повисло долгое молчание, с лица мальчика не сходило озадаченное выражение.

– А ты что? Согласилась?
– спросил он наконец.

– Пока еще не дала окончательного ответа. Андрей не придет в восторг, что я говорила с тобой на эту тему и спрашивала твое мнение на этот счет. Только я считаю, что ты должен знать… И понимать, что это в первую очередь делается, чтобы ты обрел шанс снова стать здоровым мальчиком, а не потому что папа вдруг решил подготовить тебе замену, а ты умрешь.

Андрей, как и любой любящий родитель не замечал, что главная причина разлада в его отношениях с сыном заключалась в том, что он считал Никиту глупым и несмышленым ребенком. А мне казалось, что он иной раз понимал даже больше, чем взрослый человек.

– Я не знаю, Лина... Но внутри я не чувствую ничего неприятного, когда думаю о том, что ты будешь рядом с папой. Ты ведь с ним не ради денег?
– я покачала головой.
– Так он сам тебя попросил об этом? Или это предложил вам мой врач?