– Ничего не будет. За содействие отпустим с предупреждением. Отделаешься разбитым носом и лёгким испугом.

– Идёт.

В допросную заглянул дежурный и сказал, что отвёл пацана в камеру. Митяй кивнул и повернулся к наркоману:

– Последний прогон.

– Уже пять раз прогнали!

– Быстрее!

– Ладно-ладно. Значит, это… Подходим к камере. Ты снимаешь наручники, я заваливаю внутрь. В последний момент торможу, поворачиваюсь и толкаю. Ты остужаешь меня, закрываешь в клетке и получаешь премию за то, что побег не допустил.

– Точно, - Митяй улыбнулся.
– Не совсем ещё мозги ссохлись. Пошли!

Преступник шёл впереди, сержант - за ним. Они спустились в цокольный этаж, прошли первое помещении и остановились во втором - для особо опасных. По приказу Митяя наркоман стал у стены и дождался, пока с него снимут наручники. Митяй открыл дверь и подтолкнул преступника в камеру, где сидел Огинский Данил.

Барыга заходит внутрь, но вдруг разворачивается и толкает полицейского в грудь. Митяй падает на задницу, щелкает заклёпка кобуры, а через секунду в руках у него оказывается пистолет.

– Попытка побега!
– орёт старший сержант и жмёт на курок.

Один выстрел роняет на пол наркомана, но огонь на этом не прекращается.

– Требуется помощь!
– орёт сержант.
– Попытка побега из особо опасного!

Он уводит ствол в правый угол, наводит мушку на контур шестнадцатилетнего пацана и выстреливает всё обойму.

Открываю глаза и долго моргаю, глядя в белый прямоугольник. Спустя минуту понимаю, что смотрю в потолок, опускаю взгляд. Голубые стены, белая дверь, запах медикаментов. По левую руку жужжит аппаратура и раз в тридцать секунд напоминает о себе электронным писком. Справа - пакет с жидкостью, которая медленно перетекает в вену по прозрачной трубке. Таа-а-акс…

Пробую шевельнуться. Не вариант. Хорошо хоть голова слушается, всё остальное - балласт. Прихожу в себя и чувствую отдалённую боль по всему телу. Её глушат препараты. С недавних пор я научился определять вещества в своём организме. От одних затуманивается память и клонит в сон, другие - без симптомов. Понятия не имею, что они делают, но чувствую их.

Открывается дверь. На пороге показывается врач. Мужик сорока лет с широкими плечами и крепкими руками. Тело больше подходит бодибилдеру, чем спасителю чужих жизней.

– Не спеши!
– врач придержал меня рукой, видя, что я хочу подняться.
– Не так быстро.

Посмотрев показания аппаратуры, он полистал карточку. Я хотел что-то сказать, но тот заглушил меня командным «Тссс!». Понял. Лежу и слежу за глазами доктора, которые бегают по строкам в карточке. Лицо меняется от важного к удивлённому.

– Всего четыре дня прошло, - получил я ответ на свой так и не заданный вопрос.
– Есть способности к восстановлению?

Не в обиду Милане, но настоящий врач раскрыл мой секрет всего за минуту. С другой стороны, доказательств у него не было. Признаёмся? Нет. Мотаю головой.

– Мы тоже - бюджетная больница, - улыбнулся доктор.
– К нам лекари не захаживают. Или я чего-то не знаю? Ладно. Дай посмотрю.

Формально он попросил что-то «дать», но на деле сам взял то, что ему было нужно. Отрегулировал положение койки, скинул простынь и осмотрел раны. Сказать по правде, я бы тоже не отказался посмотреть, но стоило скосить глаза вниз, как закружилась голова, и потемнело в глазах.

– В личном деле написано «Бракованный», - пробурчал доктор, водя пальцем по груди и животу. Палец я не чувствовал и отслеживал его лишь по характерному скрипу резиновой перчатки.
– Сомневаюсь, что это правда. Ранения посчитали смертельными ещё в реанимационной. Мы удивились, что ты не умер по дороге. Ну а то, что пришёл в себя… Помнишь, что случилось?

Второй раз мотаю головой и теперь даже почти не вру. Что-то вспоминалось, но лучше послушать версию доктора.

– В тебя стреляли, - без лишних объяснений сказал врач. Ну а чего я ждал? Что он расскажет мне о втором неудавшемся покушении на меня полицейских?
– Семь пуль. Пять в торс, одна в шею и ещё одна в бедро. Интересно, что три пули в живот углубились только на пять сантиметров, в то время как бедро прошило насквозь. Я не спец в криминалистике, но выглядит так, будто половина патронов - бракованные. Бракованные для бракованного… Эм-м-м… Прости.

Делаю ещё одну попытку говорить. О чём спросить? Не важно. Он всё равно не ответит на мои вопросы, нужно лишь убедиться, что работают связки. Ну-ка!

– Изв… те… кх-кх-кх!

– Всё-всё! Побереги лёгкие! И так в рубашке родился… Хотя рубашка тут ни при чём. Без фокусов точно не обошлось, - последние слова доктор произнёс тише обычного и обернулся на дверь.
– Впрочем, это не моё дело. Моё дело сказать, что ты поправляешься. Если восстановление пойдёт такими же темпами, то встанешь на ноги уже через две недели. В целом пробудешь в больнице месяц-полтора, если позволят ребята за дверью. Короче, ты отдыхай. В ближайшие пять дней они тебе не побеспокоят, а там будем смотреть…