– Не важно, что он сказал. Важно, что я понимаю, зачем ты пришёл, - Завод стряхнул пепел.
– Слухи о моих проблемах расползаются по городу быстрее, чем я сам о них узнаю. Ты уже третий, кто приходит ко мне с предложением. Как будто я тупой и не понимаю, что все вы - подосланные пешки Пограничников. Ещё вчера вечером я сказал пацанам, что следующему козлу, который заявится ко мне в кабинет, прострелю ногу. Но Соха сказал, что знает тебя. Так что давай, не трать моё время. У тебя есть тридцать секунд, чтобы изложить свой якобы спасительный для меня план и свалить отсюда, пока я не сходил в подсобку за дробовиком.

– Ах вот оно что… Уверяю вас, я не работаю с Погранич…, - останавливаюсь, потому что звучит это слишком наивно.
– Разве Соха не сказал вам, что ещё пару недель назад я был в крохотной банде, а потом, меня по сфабрикованному делу засадили за решётку? Хотя, откуда ему знать… Но про розыск-то он наверняка сказал. Неужели вы думаете, что находящийся в розыске пацан пришёл бы к вам, чтобы предложить сделку от лица Пограничников? Да и нету у меня никакой сделки!
– Я развёл руками.

– И нахрена ты пришёл?

– Я хочу помочь, - вижу, как Завод кривится, - но помочь не за ответную услугу! Помочь просто так… Хотя не совсем просто так…

– Вот-вот!

– Вы собрали вокруг себя надёжных и честных парней. И я хотел бы работать с ними.

– Хочешь затащить их в банду?!
– Завод бросил тлеющий окурок на пол.
– Сам-то понял, что несёшь?! Они выросли честными и надёжными, потому что не попали в банды. А ты пришёл и просишь…

– Да не банду!
– Я сжал спинку кресла, отчего заскрипела кожа.
– Так уж повелось, что в Бетонке никто не воспринимает ничего, кроме банд. Да и ваши пацаны, как бы там ни было, промышляют незаконными делами. Другое дело, что они честны сами перед собой, а потому не считают себя бандитами. Я придерживаюсь того же мнение. Меня разыскивают за три убийства. Одно на меня повесили, из-за которого всё и началось, но два других я признаю. Тем не менее я не считаю себя бандитом. Не убей тех людей Я, они убили бы меня и моего друга. Вот и всё. Сейчас я хотел бы обзавестись парой-тройкой надёжных друзей, на которых я смогу положиться, и которые смогут рассчитывать на мою помощь. Я не хочу предлагать им деньги за сотрудничество, хоть они у меня и есть, я хочу показать себя в деле. Если получится, конечно…

Пауза затянулась на минуту, которая по ощущениям длилась все десять. Завадский поднял с пола окурок затушил в пепельнице и вновь закурил. Посмотрел на меня, потом отвернулся к окну и долго смотрел, как внизу работают его пацаны.

– Кхм-кхм!
– Прочистил он горло.
– Если ты не от Пограничников, то как ты мне поможешь?

– Пока не знаю, - я пожал плечами и сел в кресло.
– Как минимум я являюсь относительно незаинтересованным лицом, а значит могу посмотреть на ситуацию под другим углом. Вдобавок у меня есть кое-какие ресурсы, но… Не будем пока заострять на этом внимание. Если вы хотите, чтобы я попробовал, то придётся рассказать детали.

Вкратце Завод рассказал про Пограничников. Ничего нового, разве что… Оказалось, что не только Соха, но ещё трое близких Завадскому пацанов работали перевозчиками. На первых порах Мешок надавил туда. Звякнул охранникам на пропускные пункты, и те иногда не пропускали пацанов в другие районы. Слабый ход, и скорее даже - намёк. Но потом Мешок пустился во все тяжкие.

Интересно, что, рассказывая про Пограничников и Мешка, Завод ни разу не упомянул о дочери. Рассказывал про конфликт, но мотив опускал. Так вот то, что Мешок начал жестить, я связал с новыми выкидонами Сони. Думаю, по началу она водила его за нос, а потом он ей надоел, и она с ним порвала.

В конечном счёте бандит с разбитым сердцем перешёл от намёков к действиям. Прямолинейным и варварским действиям, но, видать, по-другому не умел. Мешок отправил к Завадскому своего человека и передал через него предложение о покупке СТО. Цену назвал в двадцать раз ниже реальной и пообещал спалить ремонтную, когда Завод отказался. На раздумье Завадскому дали тридцать дней, пятнадцать из которых, уже прошли.

Про Соню - дочь Завадского я спрашивать не стал. Было видно, что эта тема ему больна. Судя по всему, его отношения с дочерью - не образец для подражания. По-хорошему, я и детали наезда Пограничников мог узнать через Кислого или ещё кого-то, но разговор с Завадским нужен был для одобрения, ну и знакомства.

– Ничего не обещаю, но... попробую, - поднялся я и пожал ему руку.

– Давай, - Завадский безразлично кивнул.

Вышел на улицу и наткнулся на девчонку. Она стояла, прислонившись спиной к стене, и смотрела на меня. Поджидала? Худенькая, в рваных джинсах и кроссовках, на шее - плетёная верёвка. Из широкого выреза чёрной майки торчат кхм-кхм… На голове - черные волосы с рваными концами и такие же чёрные глаза.

– Привет, - отталкивается от стены и на полкорпуса преграждает мне путь.

– Привет.

– Устраиваешься к папе на работу?
– Суёт руки в карманы и двигается вправо, напрочь перекрывая спуск с крыльца.

– Вроде того.

– Я - Соня

Протягивает руку на уровне груди, кокетливо загибая кисть. Ждёт поцелуя? Нет, спасибо. Жму.

– Данил.

– Прикольные у тебя очки, Данил, - тянет руку к оправе, отстраняюсь.
– Ну, дай померяю!

Улыбается и жмёт меня к двери выставленной грудью. Так-так-таа-а-ак. Как же с этим справиться? Отступаю и на долгие три секунды залипаю в тёмное ущелье между бугорками… Чёрт, замечает и улыбается ещё сильнее.