–– Теперь я знаю твой любимый фильм!

Всё! В последующий год она Юрию подарила диск с этим фильмом, трижды заказывала на радио песню из фильма, на день рождения заказала в честь него этот фильм по местному кабельному каналу, и на посиделках с общими семейными друзьями, уверенно заявляла:

–– Юра любит индийское кино, чтобы он вам не говорит! Он обожает его! Он фанат индийского кино! А самый любимый его фильм – «Зита из Ситапура»!…

Юрий посмеялся про себя от этих тёплых воспоминаний. Теперь, значит, будет к месту и не к месту нахваливать его за подаренного скарабея, «символа» Ассирии.

Но Вика такая, и он будет её любить не смотря ни на что… Ну, если, конечно, не изменит ему, старику… А может, уже изменила… Пока он был в длительной иракской командировке… А? У них разница в возрасте порядочная… Тоже, умник, связался с молодой. Она, наверное, и не перебесилась, не нагулялась ещё… Будет он потом, как Джегарханян в своё время… Ну… Джегарханян популярный киноактёр советского времени, его миллионы знали десятки лет, потому о перипетиях его семейных разборок вся страна следила с интересом, и судила, и рядила на все лады… А ты, Юра, кто такой, чтобы себя с Джегарханяном равнять? По сравнению с ним – тля… Или этот, как его – скарабей!…

*****

Сирена тревоги ревела протяжно и зловеще…

Юрий отвлёкся от раскопа, где трудились подсобники из местных курдов, и несколько его научных сотрудников. Все тоже испугано подняли головы вверх. Давно не было воздушной тревоги в этом районе – больше года. А иначе бы и не пустили сюда никакую экспедицию. Думали, что всё – война ушла далеко на запад и там затихла, ан нет. Буквально на прошлой неделе прошли ракетные обстрелы окраин Багдада – какая-то местная группировка обстреляла кварталы, где обитали конкуренты, из реактивных минометов типа «Катюша». Потом был обстрел американской базы несколькими реактивными снарядами в районе развалин древнего Вавилона. Неужели и до них добрались? А их-то за что? Здесь курдский район, и американских военных здесь давно не было. Американцы ушли отсюда из-за внешней политики, вынужденно откатились на юг. Курды тогда, привыкшие, за годы войны с террористами, к американской поддержке и полной независимости от Багдада, решили порвать с центральной властью Ирака, получить настоящую независимость, создать официальное государство Курдистан. Пока у них была лишь автономия, которую они получили после оккупации Ирака американской армией – это был большой прогресс, но, народ курдов, из века в век, мечтал о полной независимости. Это единственный такой многочисленный, многомиллионный народ, который никогда не имел собственного государства. Сейчас курды разделялись тремя государствами: Турцией, Ираком и Ираном. Турция курдов, как народа, не признаёт – в Турции все жители турки, и всё. В Иране курды имеют автономию, а если попытаются подняться, их раздавят безжалостно и жестоко. Как в любой стране. Что было с Каталонией и её референдумом о независимости? Испанская полиция подавила революцию, настойчиво и жёстко. Потому в Иране курды особо не возникают – их устраивают условия, которые предоставил Иран, уважая самобытность этого народа в границах его государства… И только в Ираке, в момент ухода американцев, возникла возможность получить независимость – были свои вооружённые силы, а иракская армия казалась слабой. По всему Иракскому Курдистану бушевали страсти: проведём референдум о воле народа на самоопределение, как было в Крыму, и всё – мы свободная страна! А Ирак снесёт такое? А у нас своя армия есть – порвём арабов, если сунутся. Все радовались, танцевали и стреляли вверх из автоматов Калашникова… Только армия Ирака уже не была совсем слабой, как во время бардака оккупации и успешного растекания опухоли терроризма по Междуречью. Американцы, как следует, вооружили арабов и натаскали. И новая иракская армия, сбив лёгкие заслоны курдских автоматчиков, раскатала курдскую революцию танками – нефтеносные районы Курдистана Багдад терять не собирался. Конечно, на всех скважинах, после вторжения, хозяйничали американские компании, но процент от добычи – тоже деньги, курдам их не отдали… И всё угомонилось, и столько времени было спокойно. В Сирии боевиков уничтожили и загнали в угол, на самый северо-запад, а здесь, в Ираке, а тем более, в Курдистане, было очень спокойно. И вдруг… Сирена… Тревога воздушного удара!

Юрий обернулся, встретился глазами со стоящим поодаль Андреем.

Тот был серьёзен.

Вдруг он приложил к уху мобильную рацию, выслушал сообщение, тут же замахал:

–– Все в укрытие! В укрытие! Угроза ракетного удара!

«О, Господи!», – у Юрия всё ёкнуло внутри – вот и он на настоящей войне, и вскоре здесь затрясёт от взрывов и огня, несущего смерть всему живому!

Все кинулись из раскопа, но не в сторону устроенного вдалеке укрытия наподобие рва, оставшегося ещё от времён войны с боевиками, а кто куда. Курды, убегая, что-то яростно орали на своём, махая руками – очень энергичные мужчины.

Андрей махал, призывая к себе:

–– Сюда! Ко мне! В укрытие!

Женщины-специалисты подбежали к нему, вжимая головы в плечи и ёжась, хотя ещё ничего не происходило – просто выла сирена, внося сумятицу в сознание и сводя с ума.

Андрей указал им рукой на ров:

–– Туда! Туда! Сожмитесь на дне и закройте голову руками!

Посмотрев на Юрия, прокричал:

–– Юра! Юра, не стой! Не стопорись!

Но Юрий не мог пошевелиться. Он, правда, просто оказался в ступоре.

Поверху, в небе, пронеслось шипение – несколько ракет мелькнули над головой.

И вдруг, грохот – земля ушла из-под ног, и мощный удар воздуха опрокинул его вниз, в раскоп, и больно ударил о жёсткую, сухую землю.

Сверху вдруг на него упало мягкое и тяжёлое тело.

Снова громкий разрыв и сотрясение земли. Он оглох – уши заложило.

Как сквозь вату услышал:

–– Юра, всё нормально?

Это Андрей сверху на него прыгнул… Собой прикрывает… Дружище… Только, что ж он так? Собой жертвует ради него. А кто он? Учёная букашка, землеройка, древний могильщик! Так ли ценна его жизнь, чтобы вот так, самоотверженно, прикрывать собой?!

Новый разрыв, новое сотрясение земли, и оглушающий, рвущий и так уже глухие перепонки, воздушный удар взрывной волны…

Андрей тяжёлый…

–– В порядке я! Свались с меня! – всхрипел Юрий, подаваясь вверх, чтобы свалить с себя Андрея, но тот упорно, ответным рывком, вжал его в землю:

–– Лежи тихо!

Новый взрыв…

Так во Вьетнаме, в знаменитую американо-вьетнамскую войну, вьетнамцы прикрывали своими телами советских специалистов-ракетчиков. Как только начинался налёт штатовской авиации, вьетнамцы кидались на русского по нескольку человек (они ведь маленькие) и лежали сверху, пока рвались бомбы…

Дышать было, вообще, нечем – вместо воздуха одна вонючая, пустая, глиняная пыль…

Больше разрывов не было.

Всё?

Юрий вдруг ощутил прилив благодарности к старому армейскому другу – не просто ведь упал рядом, а именно собой прикрыл… Братан. Воин. Надо будет его начальству сообщить о подвиге, может, награду какую дадут. Медаль «За отвагу» или «За воинскую доблесть», хотя, он ведь не от России здесь, а от какой-то частной армии, и не факт, что русской. Это они по национальности все русские – бойцы этой частной армии, а кто у них хозяин – неизвестно. Какой-нибудь американский миллиардер – охотник за древними сокровищами и артефактами, богач типа Джорджа Сороса, Уоррена Баффета или, даже, самого Дональда Трампа! Ну, и ладно. Надо сообщить о подвиге. У нас, в России, пацаны собаку из проруби зимой спасут, им медаль дают или ценный подарок. Что, Андрюхе его хозяева (Сорос, Баффет и Трамп) не ассигнуют в виде премии тысяч десять «бакланов»? Это сколько на наши рубли? Ого… Пусть половину спасённому выдаст – за эмоциональный ущерб. Хотя, миллиардеры, они жадные, без выгоды для себя ничего никому не дают. И Андрюхе ничего не дадут, хоть сто подвигов совершит – у него голый оклад. А сдохнет – только порадуются, что основную зарплату платить не придётся. Экономия!…