–– Ты живой? – спросил Юрий (что-то долго они лежат без движения).

–– Живой, – отозвался Андрей, фыркая от пыли.

–– Тогда, слазь.

–– Сейчас.

Андрей отвалился в сторону.

Сразу стало легче дышать в невыносимой пыли – какой он тяжёлый, оказывается! Жилистый, худой, а тяжёлый!

Это у Юрия был случай. Связался с одной юной особой девятнадцати лет – Надеждой Медведевой. Красивая, худая, маленькая (метр шестьдесят). Ему тогда было лет тридцать пять. Они были очень близки, и даже подумывали о браке. Так вот, как-то он её на руки подхватил, эту малявку, чтобы по-гусарски покрутить, поразить её своей силой и удалью, и обалдел, просел – тяжеленная! Вот как так?!

И Андрей такой же – не объёмный, но тяжёлый…

–– Что это было? – спросил Юрий, протирая нос – пыль вокруг всё никак не могла осесть.

–– Ракетный обстрел, – отозвался Андрей – он теперь лежал рядом на спине. Юрий продолжал лежать на животе.

–– Я понял, что ракетный обстрел. Чей? Опять Иран? Помнишь, как-то давно американцы и иранцы друг друга ракетами обстреляли.

–– Когда это было! Вспомнил тоже!… Да и здесь нет американцев.

–– А кто тогда обстрелял?

–– Юра, ты не поверишь – я не знаю. Тоже вот думаю: кто? Да хоть кто! Это Ближний Восток! Кто-то нас обстрелял! Что, не был готов к такому?!

Юрий сознался честно:

–– Нет.

Андрей вздохнул.

–– Надо посмотреть: никто из твоих не пострадал.

–– Да, надо.

–– Встаём?

–– Не, я ещё полежу. Что-то меня хорошо шлепнуло о землю, а потом и ты сверху приложился.

–– Ну, прости. Не специально. Спасти тебя хотел… Вдруг рядом бы грохнуло…

–– Спасибо. Только вопрос: с чего это, вдруг, ты решил меня собой закрыть? Столько лет не виделись.

–– А… Потому, что дурак. Кинулся, и всё.

Юрий вдруг поразился – да он так любого гражданского прикрыл бы!

Юрий протянул руку к груди Андрея, хлопнул:

–– Спасибо!

–– Пожалуйста!

–– Встаём?

–– Ты вставай.

–– А ты?

–– Это твой сон… Вставай, просыпайся, уже утро…

Юрий резко открыл глаза.

Он дома, в своей квартире, в своей постели.

Это был сон… Но и не сон – он просто видел то, что было в реальности, в Ираке, в экспедиции…

Он напряжённо отёр сухое лицо сухой ладонью. Что это происходит? После странной, загадочной находки, какая случилась с ним и с Андреем, он стал видеть странные сны, которые его настораживали… Как только они тогда, вдвоём, проникли в открывшийся провал, который нашли через некоторое время после обстрела, и нашли… А-а… Просто перепил вчера, вот и стал придумывать разное… Надо вставать и приниматься за дела – сегодня очень-очень насыщенный день. А вечер обещал быть ещё и очень приятным! Давно у него не было «сексуса» с молодой, симпатичной, гибкой и притягательной женщиной. Да ни с какой не было очень давно! А сегодня, если ничего не случится, будет… Хотя. Мы, людишки самонадеянные, вечно предполагаем, а Господь – он располагает. Нет – и всё! Как с коронавирусом было. Кто его ждал? Кто предполагал? Планировали миллионы мероприятий: концертов, чемпионатов, игр, забав, отдыхов, массы простых обычных дел… Бах!… И всё… Миллионы умерших… Так и сегодня, приготовится он, а вечером Вика отзвонится: «Милый, сегодня не жди – не получится! Обстоятельства. Мы столько не виделись… Подожди ещё денёк!». И что тогда? А, опять напьётся…

Юрий Витальевич, вы много пьёте в последние сутки. Только проснулся, а уже (подсознательно) об алкоголе подумал (мол, откажется Вика, и напьюсь!). Так ли ты её хочешь, алкоголик?!

Юрий улыбнулся, и ногами скинул с себя лёгкое одеяло. Он встаёт. О, у него уже стоит – утренний стояк. И чего стоим, дружище, кого ждём? Ничего не обломится…

Со смехом встав с постели, Юрий рукой толкнул торчащий в трусах тугой член – он упруго качнулся, как напряжённая пружина. Так-то! Юрий ещё молодой мужик. Сорок – это бабий век, а мужику сорок лет – пора расцвета! Сейчас, дружище, сейчас пописаем крутой струёй в родной унитаз, и ты сразу ослабеешь и уснёшь до вечера. Вот вечером будь в таком же состоянии – вечером предстоит длительная и приятная работа. Работёнка.

«У меня бабёнка, и будет работёнка», – пропел Юрий, сладко потягиваясь. Тело было послушным, жёстким, полным энергии. Хорошо, когда ты не болеешь!

*****

Юрий решил приготовить нормальный, обильный завтрак, чтобы утреннего приёма пищи хватило на большую часть дня. К тому же, он возьмёт оставшееся с собой в дорогу, чтобы всегда было, что перекусить под рукой.

Давно он не готовил нормальной, домашней пищи – в экспедиции кормили, вчера, по приезде, поел покупного. А ведь он настоящий, прирождённый кулинар. Идея стать профессиональным поваром периодически всплывала в мыслях, как только в работе возникали пробуксовки. Думал в сердцах: «А, брошу к чёрту эту науку! Пойду в повара! Пройду ускоренные курсы, чтобы получить «корочку» – и в столовую или кафе. И всё, никаких проблем – орудуй ножом и половником!».

Сейчас улыбнулся, вспомнив те мысли. Тем не менее, сейчас он приготовит настоящий, плотный завтрак. Просто, вкусно и сытно.

Он почистил от кожуры пять крупных картофелин, одну морковку, и всё это поставил вариться. Давно не ел отварной картошки. В экспедиции, в основном на гарнир подавали крупы, рис и лапшу. А он сейчас картошечки замастырит. Не толчонки – пюре не хотелось. В детстве он любил пюре, да и в молодости, а вот последние года два ел картофельное пюре редко – не возникало желания. У него всегда так – может есть один продукт часто и по многу, а потом вдруг бац – и отрезало: даром не надо! Единственный продукт, к которому Юрий не смог пристраститься, как бы не менялись его привычки – это гречка. В детстве отец Юрия любил готовить гречку, в неделю раз – это точно. Зальёт кашу молоком и нахваливает. А Юрий не понимал: каша да каша. Это как в советском фильме про собаку Баскервилей, там Никита Михалков удивился, когда ему вместо мяса пару ложек липкой овсянки на плоскую тарелку слуга Беримор ляпнул: «Это что? Каша, что ли?». «Овсянка, сэр!». Дурень. Рассказывали, во время съёмок, Соломин, игравший Ватсона, записывал в книжечку (так было по сценарию, что он что-то записывает в книжечку), а писал он: «Беримор дурак. Беримор дурак»… Каша. Вот и гречневую кашу Юрий не принял. Отец её готовил разваристую, наподобие того липкого геркулеса. А ещё ведь в школе её постоянно давали на обед. Там гречка готовилась зёрнышко к зёрнышку – этот сухой гарнир драл горло. А чуть что, по телевизору паника: «Гречка дорожает! Гречки не хватит!». Да хрен с ней! Что, прямо все такие гречкоеды?! Юрий в это не верил. Но в столовых её готовили постоянно. Вон, в их институтской столовой в меню всегда есть гарнир из гречки…

Так, что он завёлся из-за гречки? Вон, пусть картошка варится. А он сделает салат. Вчера такой захотел. Не простой, с помидорами и огурцами, хотя их он вчера тоже купил, а такой, который представил в уме. Он, как профессиональный повар: сначала представлял блюдо, а потом, когда его, приготовив, пробовал, понимал, получилось или нет. Если вкус был таким, какой он заранее представил, значит, блюдо удалось!

Итак, простой салатик, но его Юрий сделает побольше – в контейнер сложит, и с собой возьмёт.