— Да говори уже прямо, сержант! Или тебя выбрали из-за того, что крикнул: «Чур, не я!» — последним?! — взорвалась Светлана.

«Начинается!» — подумал Беорд, но вставать не стал. Он видел много боев Михайловой: она была победителем чуть ли не всех соревнований по единоборствам своей Академии, и женщин вырубала так, что многие просто отказывались выходить на бой. С мужиками, понятное дело, такое не прокатывало… Но это ведь не соревнования. Михайлова была четко выраженным лидером, и не терпела ни малейшей угрозы своему доминированию. Сидящий собеседник инстинктивно вызывал у нее меньше агрессии.

Кимми не сомневался, что в крови Михайловой постоянно находится компот всевозможных стимуляторов. Конечно, она никогда в этом не признается и ее потрясающую физическую форму, скорость и мощь движений можно списать на генную коррекцию… Но это сказочки для непрофессионалов. Человек, который умеет анализировать информацию, прекрасно осведомлен, что все профессиональные пилоты истребителей — наркоманы. Боевая химия применяется веками, и только ленивый не знает, что пилоты роботов принимают перед боем, какие зрачки у истребителя во время лобовой атаки, и чем обкалываются пехота во время десанта на планету. Светлана три года летала, на Периметре, а до этого шесть лет училась. Вкупе с наличием отца она представляла не просто гремучую смесь, это была настоящая антиматерия, уничтожающая все, к чему прикасалась. Еще чуть-чуть, она прикоснется к Кимми, и тогда конец его карьере.

— Они в панике, мэм. Командиры подразделений думают только о том, как разорвать контракты.

На лице девушки поочередно отразилось удивление, возмущение, а потом она рявкула:

— Что-о-о?! Какой разрыв контракта?! Они оплачены на год вперед!

— Мэм, прошу вас, не надо! — затараторил сержант. — Я понимаю, вы разочарованы, но у них тоже есть права! Вы же знаете, что если подразделение хочет выйти в отставку, то они имеют право разорвать любой контракт без получения денег за последний оплачиваемый период! Каждый, кто не согласен, имеет право заключить личный контракт, мэм, но их единицы!

— Кто?!

— Поль Маттера, например, ну вы и сами…

— Кто командиры этих подразделений!? Тащи этих ушлепков сюда немедленно, сержант! Я хочу выслушать их лично, каждое их @бучее слово о том, что они хотят, пусть произнесут вот в это лицо!!! — она ткнула себе в нос, махом осушила стакан, полезла в стол и достала бутылку с надписью «Огневка 3000».

Кимми не двинулся с места.

Наливая водку, Светлана поглядывала на даже не шевельнувшегося безопасника:

— Ты еще здесь? — наконец, спросила она.

— И никуда не уйду, мэм, — кивнул Кимми. — Вы — мой командир, это и мой отряд тоже. К тому же на мне ваша безопасность, которая, прямо скажем, стремительно катится к нулевой отметке.

Михайлова оскалилась:

— Я их не боюсь!

Беорд холодно сверкнул глазами и подумал: «Надо было одеть легкий бронекомлект. Или хотя бы летный комбинезон».

— Не думаю, что тут уместны такие эмоции, мэм. Я обязан вас остановить от разрушения отряда. Вы уничтожаете карьеры всех, кто сейчас на «Весельчаке Пите». Я обязан защитить вас от самой себя.

Светлана громко, деланно, засмеялась. Не обращая внимания на ее смех, он продолжил:

— Сегодня вы останетесь в каюте. Когда протрезвеете и будете готовы к диалогу, сообщите мне по связи. Я организую в кают-компании офицерское совещание и мы обсудим… ограничительные меры, — он коснулся ногтя на большом пальце левой руки и скомандовал. — Уэст, Вик, заходите.

Панель ее каюты отъехала, открыв двух безопасников в парадной форме со станнерами, направленных на Наемника. Светлана резко замолчала, удивленно глядя на своих солдат в легких бронекомплектах. Кимми встал и добавил:

— Добрых снов, мэм.

— Да пошел ты в свою @баную жопу! — услышал он, выходя из каюты. — Я протрезвею, и вы все трое у меня на губу отправитесь! — несмотря на ярость, она не двигалась, не желая получить заряд станнера. — На пару месяцев! Но вначале я вас уработаю, всех вместе! Ну, брось этот станнер, чертово ты ссыкло… — с оглушительным шипением дверная панель отсекла Михайлову от безопасников.

Сержант набрал на управляющей панели секретный код, приложил палец, подтвердил сканом сетчатки и голосом.

— Жалкое зрелище, — сказал Уэст.

— Бешеная сука, — добавил Вик. — Может, все же стоило ее парализовать, сэр?

— Не торопитесь, парни. Нам еще с ней работать и работать.

Он вернулся в свою каюту, и к нему кинулись ожидающие его офицеры:

— Ну?

Кимми отрицательно мотнул головой:

— Она в хлам, ни о каком диалоге не было и речи. Я ввел ограничительный код 707.

Капитан «Весельчака» ошарашено пробормотал:

— Это же бунт, ребята… Мы просто подписали себе приговор…