Шелдон продолжил движение к рубке. Причин, по которым его никак не могли остановить, было несколько: скорость, с которой он шел; общая паника из-за того, что корабль подорвался на мине и катастрофическое количество аварий из-за несвоевременной разгерметизации корабля. И тем не менее, звезда космопехотинцев перехватила его на одном из перекрестков, буквально в сотне метров до центра управления.

Они так спешили, что андроид заметил их первыми и "встретил" ракетой. Она уничтожила одного из противников, раскидав остальных в стороны. Он рванул вперед, и, пересекая коридор, выпустил еще ракету в направлении врагов, после чего побежал к рубке… и наткнулся на еще пятерку космопехотинцев. На этот раз ракетой вырубили его.

* * *

Когда кровеносные сосуды в глазах Шестой начали лопаться, она чуть сбросила ускорение. Зрение ей было необходимо, иначе об атаке не шло и речи. Колонки отставаний и ускорений изменились, явно показывая, что так она не успеет. Лариса потерла глаза, в надежде, что красноватая муть разойдется, но куда там. Наоборот, в глазнице вспыхнул небольшой… наверное, взрыв, потому что кроме яркой вспышки, была еще и боль, пронзившая чуть ли не до затылка.

Впрочем, красноватая муть действительно отступила, сконцентрировавшись в левой верхней части сферы зрения, практически непрозрачным пятном. Совершенный процессор, заменяющий Шестой мозг, немедленно посчитал, что продолжение преследования "Стремительного" бессмысленно, во всех случаях, кроме прыжка следом. А для прыжка у нее практически нет провианта, протянуть неделю на одном суточном пайке — не лучшая идея даже для биоробота. Особенно для биоробота.

Лариса почувствовала, наверное, самую яркую эмоцию, что с ней была за время с момента пробуждения: бессмысленность и обреченность. Ее крошечный истребитель не мог ни догнать транспорт и отомстить за товарищей, и хоть с какой-либо вероятностью нанести повреждения одному из эсминцев, уже собирающихся в строй у Булера-2.

Замерев за рычагами управления, Шестая впервые осознала, что никому не нужна и нигде, кроме отряда Михайловой, ее не примут. Она могла бы прыгнуть не за "Стремительным", а в любую другую систему поблизости. Но что она там будет делать? У нее нет личного комма с идентификационным номером. А что будет, когда истребитель неизвестного происхождения с неизвестным пилотом появится где-нибудь в обитаемом мире? Правильно, он будет распылен и/или задержан. А что будет с боевым андроидом, который никому не принадлежит? Он будет передан на переработку.

Пилот, возможно, так бы и продолжала решать возникшую дилемму, но в этот момент на радаре, рядом с остатками "Весельчака Пита" появилась новая метка, а на всех частотах Наемников раздался веселый голос Михайловой:

— Все выжившие, прорываемся к Булера-3, я подберу! И веселимся, веселимся!!! — после чего метка расцвела целым созвездием точек, потянувшихся к уже подходящим эсминцами.

* * *

Чем ближе она находилась к креслу пилота, тем лучше себя чувствовала. Поэтому когда Светлану сгрузили за штурвал "Шутника", их десантного гравилета, ее охватила безудержная, бесшабашная радость. Отряда больше не существовало, "Весельчак Пит" уничтожен, и единственное, что ей оставалось — подороже продать свою жизнь. Да, план выбраться у нее был, но в его реализацию она совершенно не верила.

— Вагнер, на место второго пилота! — скомандовала Михайлова. — Кали, ты — стрелок. Навыки есть?

— Базовые, — ответила Двадцать пятая.

— Больше и не надо, — проследив за тем, как экипаж пристегивается, Светлана потянула на себя стыковочный рычаг, и "Шутник" потащило по палубе. — Держитесь.

Гравилет был бронирован, поэтому она не боялась, что его повредит при столкновениях на малой скорости. К тому же Михайлова была уверена, что они вывалятся в огромную дыру, к которой их сносило. Оказавшись в открытом космосе, Светлана осмотрелась.

— Вон они, — показал Вагнер на далекое скопление звездочек, одна из которых едва заметно искрила. — Сюда идут, судя по всему.

— Ага, — Михайлова кровожадно улыбнулась. — Кали, как только они будут в зоне поражения ракетами, запускай.

— Э-э-э, — Мэтту идея не понравилась. — Мэм, но же самоубийство.

Светлана покосилась на него:

— Сколько же боев ты провел в космосе, чтобы это утверждать?

— Достаточно, чтобы знать, что на гравилете надо драпать даже от одного эсминца, — огрызнулся Вагнер.

— Не дрейфь, шпик. Лучше уж погибнуть в бою, чем задыхаться от недостатка кислорода где-нибудь в гипере из-за неправильно рассчитанной траектории. Или жрать друг друга из-за отсутствия жратвы.

— Хм… Ну, скажем, для начала, надо на эту траекторию попасть, — не сдавался Мэтт, которому уже давно не нравились зрачки и поведение Михайловой. — А в сказочки насчет кислорода и еды я уже давно не верю.

Светлана вместо ответа наблюдала за отдаляющимся кораблем-носителем и приближающимися эсминцами, не обращая на него внимания.

— Мэм? — напомнил он ей о себе спустя минуту.

— Тут нет компьютера для расчета траектории, — ответила Кали, — нет генератора нейтральных газов и нет синтезатора органики. Это десантный внутрисистемный корабль, Вагнер.

— Хочешь сказать, даже выбравшись с "Весельчака Пита", мы все равно сдохнем?

— Не сдохнем, а погибнем с честью! — снова подала голос Михайлова. — И наши внуки будут вспоминать об этом подвиге спустя десятки лет! — она нервно хохотнула и положила руку на кнопку запуска двигателя.