— Ракетная атака! — раздалось в кабине. — Время подлета — четыре секунды. Три… Две… Од…

Кали надавила на прыжок, прекрасно понимая, что это ее единственный шанс на разочаровать Вагнера.

* * *

— Да-а-а!!! — возопили на мостике первого из преследующих эсминцев — "Зевсе", когда ракеты накрыли ненавистный гравилет, и тот исчез с экранов.

— Цель не поражена, — глухо ответили с орудийной палубы. — Он успел прыгнуть.

— Командир, они прыгнули на Булера-3, - немедленно доложил капитан Таркетову.

— Уже понял, — ответил тот.

Виктор тоскливо посмотрел на зависший рядом с точкой равновесия у Булера-3 аэрокосмический истребитель. Он его не боялся, но то, что у Наемников мог делать даже гравилет, на флоте сигмийцев было разрешено только подразделениям государственной разведки.

Капитану первого ранга оставалось только отдать приказ об экстренном ускорении до Булера-3 и молиться, чтобы гравилет не успел сманеврировать и прыгнуть во второй раз.

— Сэр, разрешите мне прыгнуть к ним, сэр! — раздался срывающийся от ярости голос капитана "Зевса". — Столько солдат погибло из-за этих ублюдков! Мы обязаны отомстить!

— Ты с ума сошел, Рядниковский? — ответил Таркетов. — Где я тебе двенадцать лишних гравдвижков достану? Они наперечет, сам знаешь! У тебя не скоролупка, прыгающая на одном и с запасом в десять! У тебя один прыжок двенадцать жрет! И в запасе — ноль! Никакой самодеятельности, понял?!

— Но, сэр, у нас повреждено три корабля, можно недостающие снять с них…

— Заткнись, капитан!!! — вышел из себя Таркетов. — А то я тебя на этот самый поврежденный корабль и посажу! В районе сопла двигателя!!!

Рядниковский раздраженно откинулся в кресле и скомандовал поворот, обдумывая, как напишет на Таркетова рапорт за безынициативность.

Таркетов второй раз ударил по многострадальной панели и рявкнул пилоту:

— Жми!!! — думая о том, как напишет рапорт на Рядниковского за профнепригодность и пристроит себе уцелевшие двигатели с поврежденных кораблей. Хотя придется потрудиться, чтобы объяснить, как экипаж под командой профнепригодного капитана первым из всех эсминцев успел развернуться и почти накрыл противника ракетами.

* * *

Кали завизжала от радости, когда вместо того, чтобы быть распыленной взрывом, она ощутила, как внутри нее все переворачивается от входа в гипер. Визга не получилось, и внезапная легкость сыграла с ней дурную шутку: резко дернувшись, она что-то защемила в шее. От резкой, пронизывающей боли отказов систем функционирования, она захрипела. Тело неприятно дергалось в конвульсиях. Ее накрыл мощнейший болевой шок. Умная система жизнеобеспечения скафандра мгновенно накачала ее тело адреналином и боевыми стимуляторами, но толку-то? Органическое тело было сломано, несмотря на сверхпрочный скелет, что-то пошло не так.

— Тупая сука, — чуть не рыдая, прокряхтела Кали. — Какая же я тупая су-у-ука…

Почти минуту она стенала, обзывая себя всевозможными словами, как внезапно из корабль вывалился обратно в обычное пространство в точке равновесия у Булера-3. Радары высветили поблизости два корабля: аэрокосмичский истребитель Шестой и приближающийся эсминец.

Лариса, радостно вскрикнув, доложила:

— На связи Шестая, других выживших нет.

— Стыкуйся с нами, Шестая, — чудовищно искаженный голос, похоже, принадлежал Кали. — Мои пилоты без сознания, я повреждена и не могу двигаться. Может быть, ты сможешь прыгнуть отсюда.

— Прыгнуть? Куда? Как? Это же гравилет, там нет программы расчета прыжков!

— Стыкуйся, Шестая. Или… Уходи. Может быть, хоть ты выживешь…

* * *

Лариса даже ни мгновения не поколебавшись, выполнила маневр стыковки. Универсальные крепления шасси прочно соединили три точки "днища" истребителя и "крыши" гравилета, после чего Шестая открыла кабину, по корпусу добралась до шлюзовой камеры и вошла внутрь.

Даже не будучи медиком, она поняла, что никому из существ на "Шутнике" полет не дался легко. Сразу бросалось в глаза, что шею Двадцать пятой защемило в согнутом состоянии (хотя как так получилось в скафандре, было непонятно), и она не могла двигаться. Лариса сразу бросилась к Михайловой, парящей в невесомости в углу тесного помещения. Отсутствие ног, явно сломанная правая рука и багрово-красная гематома в районе виска не располагали командира к общению. Она была жива, но без сознания. В отключке был и Вагнер, единственный, кто, похоже, избежал критичных повреждений.

Шестая нажала по очереди на кнопки активации связи спас-скафандров, в которых были наемники, и спросила:

— Эй, кто-нибудь есть на связи?

— Я, но не могу двигаться. Шея… — отозвалась Кали. — Попробуй достучаться до Вангера, мне кажется, Наемник отключилась надолго.

— Скорее всего, — согласилась Лариса, схватила Вагнера и постучала по лицевой панели. — Мэтт Вагер!!! Очнись, как себя чувствуешь!?

К ее удивлению, человек открыл глаза. А как только это сделал — схватил ее за руку, которой она стучала, дернул к себе, выхватил бластер из кобуры и отбросил его.