Ужин только начался, грохот и звон кухни сразу же наполнил мои уши. Я ненадолго остановилась, чтобы оглядеть тот прекрасный хаос, который определял мою жизнь. Мне редко предоставлялась возможность оценить всю эту суматоху. Я всегда была её частью, была погружена в движение и сконцентрирована.

Всё казалось знакомым и одновременно чужим. Я видела, как Диллон кидает что-то в сковородку и яростно помешивает соус, который только начал кипеть. Бенни стоял над огромным ростбифом, аккуратно нарезая его кусочками. Эндо бегал туда-сюда, организовывая посудомойщиков и помощников официантов. Чарли угробил утку, а потом ещё одну и ещё и ещё.

Уайетту точно следовало уволить его.

Мой взгляд упал на моего парня, и это слово прозвучало странно даже в моей голове. После всех этих лет, было странно думать о Уайетте, который одно время был моим врагом, а одно время другом, как о моём парне. Это слово казалось мне детским, незрелым... как будто ему чего-то недоставало.

Он был больше чем мой парень. Он был моей звездой. Он уравновешивал меня, когда всё что мне хотелось, это потерять над собой контроль. Он был тем мужчиной, который вылечил и спас меня от себя самой. Он бросал мне вызов, и всегда заставлял меня становиться лучше и лучше. Он сделал так, что мне хотелось большего. Он был моим сердцем, моей надеждой и моим будущим.

И между нами были не просто отношения, это было начало чего-то настолько прекрасного, что моё сердце было готово разорваться.

Я никогда не была в отношениях, которые казались настолько идеальными и правильными. Не то, чтобы мы сами были идеальными. Мы были далеки от этого. Мы всё ещё пререкались и спорили. Мы всё ещё пытались обойти друг друга. Но это только делало нашу историю ещё более невероятной.

Моё прошлое сломало меня, и я ненавидела это признавать. Отказ Нолана от того, что я считала любовью, уронил мою самооценку до самого дна. Он не только заставил меня чувствовать себя нежеланной. Он сломал меня.

Уайетт же сделал нечто противоположное. Он заполнил все те пустоты у меня в груди и пообещал мне, что он и дальше будет заполнять их, пока мне это будет нужно. Расстояние не пугало его и не встало у нас на пути. Он принял наши различия и ценил меня за то, какая я есть. Он заставил меня почувствовать себя любимой, значимой, желанной. Он исцелил меня.

Наша любовь исцелила меня.

Я смотрела, как он наклонился над тарелкой и работал над мельчайшими деталями и украшением блюда, после чего вытер края тарелки полотенцем. Его профиль был подсвечен сверху ярким светом, выделив линию его подбородка и нос, подчеркнув его мужественные скулы и бритую часть головы. Его колпак стоял прямо, а накрахмаленный китель облегал его мускулистое тело. Я наблюдала за тем, как уверенно его руки полили мясо соусом, а затем изящно посыпали его молодой зеленью, превратив самое обычное блюдо в произведение искусства.

Мне так повезло, что я была с ним знакома. Не потому что я любила его, но потому что он был так хорош в том, что делал, и он целенаправленно доводил своё мастерство до совершенства и был лучшим шеф-поваром в округе. Я никогда не встречала мужчину, которого бы я уважала и любила больше.

И я знала, что как бы я на него не сердилась, я уже больше не встречу другого такого мужчину, который сможет сравниться с ним.

Почувствовав на себе мой взгляд, он передал тарелку официанту и повернулся ко мне. Его рот расплылся в той самой обворожительной улыбке, и он удивлённо наклонил голову.

— Ну как? — спросил он, не поздоровавшись.

Я приподняла одно плечо.

— Сложно сказать.

— Ты там всех сделала? — спросил он.

Теребя своё колечко, я снова пожала теперь уже обоими плечами.

— Надеюсь.

Он начал кивать и смеяться.

— Уверен, что ты сделала всех.

Его уверенность в моих силах заставила мои щёки покраснеть, и тут я поняла, что вся кухня остановилась и смотрела на нас.

Уайетт приподнял подбородок и сказал:

— Иди сюда.

Этот небольшой приказ полностью уничтожил меня. Он перестал обращать внимание на кухню и еду, которая скапливалась перед ним. Он не замечал, что все наблюдают за нами, и как шумят гости по ту сторону двери. Он видел только меня.

И он хотел только меня.

И я сделала именно то, что сделала бы любая разумная, рациональная девушка. Я побежала к нему и прыгнула ему на руки, позволив ему поймать меня.

Его руки обхватили мои ноги. Он подхватил меня, в то время как наши губы столкнулись друг с другом. Мы целовались, как и всегда, отчаянно и жадно, как будто мы ждали этого момента всю нашу жизнь. Я обхватила руками его лицо, пробуя его на вкус, бабочки роились у меня в животе, а между ногами нарастало тепло.

Боже, как ему удавалось проделывать это со мной каждый раз? Неужели так будет всегда?

Да, инстинктивно я знала это. Да, я буду всегда дико хотеть Уайетта и безумно любить и сводить его с ума. И он будет делать то же самое со мной.

Кухня взорвалась от возгласов и воплей, и непристойных предложений. Мы оторвались друг от друга и улыбнулись.

— Я люблю тебя, шеф, — прошептала я ему.

Его глаза потемнели, и он сжал мои ягодицы.

— Я люблю тебя, Кай. Пошли отсюда?