— Куда?

Он поставил меня на пол и быстро прижал меня к себе.

— Куда угодно.

— А как же кухня?

— К чёрту кухню, — засмеялся он. — Нам надо отпраздновать.

— Отпраздновать что?

Его улыбка сделалась хитрой.

— Что ты наконец-то уходишь.

— Это ещё не конец!

— Я же могу надеяться.

Я засмеялась, потому что он был нелепым, смешным и моим.

— Если мы оба уйдём, кто будет управлять сегодня кухней?

Он повернул голову и закричал:

— Диллон, ты за старшую.

— Что? — крикнула она в ответ.

Уайетт повернулся к Бенни.

— Не поможешь мне, дружище?

Бенни ухмыльнулся.

— С удовольствием.

— Что? — повторила Диллон ещё громче.

Я улыбнулась своей подруге.

— Я тебе должна.

Она закатила глаза и поправила бандану.

— Ты мне должна в десять раз больше.

Уайетт снял свой колпак и кинул в неё.

— Постарайся тут всё не спалить.

— Ничего не обещаю, — и она выругалась себе под нос.

Уайетт взял меня за руку и улыбнулся своим работникам. Я была уверена, что они решили, что у него случился инсульт. Он никогда так много им не улыбался.

То есть, вообще не улыбался.

— Я вернусь завтра, — пообещал он. — Следующие двадцать четыре часа вы проведёте с этой доброй волшебницей, но если вы хоть немного облажаетесь, я вас уволю. До завтра.

После этого он потащил меня за собой из ресторана, и мы ушли в ночь. Мы сняли с себя банданы и свои рабочие кители и устроили себе настоящее свидание в потной одежде, которая была под ними. Мы смеялись над уличными такос и гуляли по городу. Затем мы взяли несколько напитков в "Крафте", в том самом баре, для которого Киллиан переманивал сотрудников. Видимо, Уайетт тоже знал владельцев.

В конце вечера мы поехали к нему домой на моей машине, где мы избавились от оставшейся одежды, и впервые провели целую ночь, ни разу не поругавшись.

ГЛАВА 22

Три недели спустя Уайетт и я пошли на очередное утреннее свидание. И это был сюрприз. Хотя он пообещал мне, что не станет меня убивать. Я заставила его поклясться на своём любимом наборе ножей, перед тем как он надел мне на глаза повязку.

Серьёзно, повязка?

Мне понадобилось всё моё доверие к нему, чтобы позволить ему сделать это. Мне не хотелось бы думать, что я по своей природе была недоверчивым человеком, но будем реалистами, я по природе была недоверчивым человеком. Или в силу обстоятельств. И повязка, которая была на мне надета, была серьёзной проверкой для моего терпения.

Он выключил двигатель машины, я приложила руки к вискам.

— Сейчас?

Уайетт усмехнулся, и этот звук пустил мурашки по моей спине.

— Не сейчас.

— Это жестокое и необычное наказание.

Его рука погладила меня по ноге и поднялась вверх, задержавшись у бедра.

— Я обещаю, что оно того стоит, — пробормотал он мне в ухо, и я вздрогнула от ощущения его дыхания на своей коже.

— Хорошо, — прошептала я. Может быть я и не доверяла повязке, но я доверяла ему.

Последний месяц был лучшим в моей жизни. Уайетт и я любили ругаться, но оказалось, что нам даже больше нравилось ладить между собой. Мы проводили как можно больше времени вместе, узнавая друг друга. Конечно, мы были знакомы уже пять лет, но было ещё столько всего, что нужно было узнать.

И я знала, что с ним всегда будет так. Я всегда буду хотеть узнать больше. Я всегда буду хотеть увидеть больше и проводить с ним ещё больше времени. И я буду хотеть, чтобы он узнавал больше обо мне.

В те немногочисленные моменты, когда у нас было свободное время, мы были неразлучны. Но даже во время работы нас было трудно разделить. Отчасти это было связано с периодом медового месяца, но мы также знали, что я недолго задержусь в "Лилу".

Эзра ничего не сказал мне насчёт "Сариты". И Диллон держала рот на замке, как бы я не упрашивала её пораспрашивать его. Другие мои друзья тоже молчали. Я даже заставила Уайетта организовать двойное свидание с Киллианом и Верой, чтобы выпытать что-то у них.

Но никто ничего не слышал.

Не зная, хорошо это или плохо, я начала искать другие варианты и легкомысленно отправила резюме в те места, где могла бы представить себя в качестве сотрудника. Уайетт и я знали, что мы не можем продолжать работать вместе. И дело было не в наших отношениях, а в наших сотрудниках.

Мы не были Верой и Киллианом. Наша химия иногда переходила за край. И иногда всё вокруг взрывалось. В хорошем и плохом смысле. Мы не хотели, чтобы из-за этих всплесков страдали наши сотрудники.