Можешь хмурить своё лицо, пока оно не покроется морщинами, Уайетт, этот пастернак просто мега офигенный.

Изогнувшись всем телом назад, я потянула руки вверх и высвободила часть напряжения, которое сжимало центр моей спины, точно крепкий кулак. Мои ступни болели. Мои ноги задеревенели ещё час назад. Мигрень подбиралась с задней части шеи прямо к основанию моего черепа. И я пахла уткой и кинзой. Пора было идти домой.

Я любила свою работу. Я любила её больше, чем что-либо в этом мире. Не считая, пожалуй, работы Уайетта. Я была совершенно уверена, что мне бы понравилось работать шеф-поваром на этой кухне. Я имею в виду, мне бы очень и очень это понравилось. Хотя не было большой разницы между моей работой и этой с точки зрения физической активности. Взяв на себя обязанности шеф-повара, я бы не стала меньше стоять на ногах, и не была бы менее уставшей к концу вечера.

Уайетт выглядел так, как будто его сегодня ограбили, а потом затащили на автомойку. Даже его длинный колпак не мог скрыть того, какими растрёпанными были его волосы.

В любом случае, мне нравилась моя работа, и мне также нравилось возвращаться домой в конце вечера. Не было ничего лучше, чем круто поработать в течение четырнадцати часов, а потом в конце вечера задрать ноги, осознавая, что в тебе совсем ничего не осталось.

Что я и планировала сделать через сорок одну минуту.

И когда я уже начала блаженно мечтать о душе, громкий голос Уайетта прогремел через всю нашу шумную кухню, украв из воздуха мои надежды и мечты и засунув их в свои грязные карманы.

— Дружеское напоминание: сегодня у нас у всех генеральная уборка, поэтому никто не уходит, пока я не проверю ваши рабочие места.

— Сукин сын, — прорычала я в ещё грязную сковородку у меня в руке.

Теперь, когда Уайетт сказал это, я смутно припомнила письмо двухнедельной давности, в котором сообщалось об уборке. Но в моём измождённом состоянии я предпочла отрицание и мечты о горячем душе и бутылочке холодного пива сразу после прихода домой. Да, и то, и другое. Одновременно. Пиво в душе было именно тем, ради чего я жила.

— А вот и мои планы на вечер, — пробормотала себе под нос бойкая блондинка слева от меня, которая, очевидно, также забыла про наш ежемесячный кухонный ритуал.

Я посмотрела на свою подругу Диллон и приподняла бровь.

— Уверена, что Мистер Кто-бы-он-там-ни-был с радостью подождёт тебя.

Она высунула язык, после чего протёрла верхнюю полку над кухонным столом из нержавеющей стали, которая и так уже была девственно чистая.

— Какие-то мы сегодня придирчивые, Кай?

Расстроено вздохнув, я наклонилась над столом, где я только что прилежно работала.

— Я не придирчивая. Я только... хотела, чтобы ты знала, что тебя стоит подождать.

Она моргнула.

— Ерунда.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Ладно. Я придирчивая. Но только потому, что завидую твоей непрекращающейся активности.

Моё признание прозвучало гадко, как только я заставила себя озвучить правду, которую я предпочитала игнорировать, отрицать и убеждать себя, что всё совсем не так.

Было сложно признать, что ты завидуешь интимной жизни своей подруги. Учитывая, что моя напоминала сверкающую в темноте ночи неоновую табличку с надписью "Открыто" в старом придорожном мотеле, который все избегали. Потому что боялись, что их порубит на куски серийный убийца.

Не то, чтобы я была серийным убийцей. Всего лишь серийным разрушителем отношений.

Хорошо, это было сильно круто сказано, учитывая, что за всю свою двадцатисемилетнюю жизнь у меня были только одни долговременные отношения. Но, Боже, разве я не сделала всё, что могла, чтобы разрушить их. Я просто уничтожила всё то счастье и доверие, что нам удалось построить.

После этого я приняла ряд нехороших решений в попытке забыть и двинуться дальше. Они также закончились плохо. И с худшим из них мне всё ещё приходилось работать.

На данный же момент мои самые близкие отношения с мужчиной включали в себя только общение с сантехником, который работал в моём доме, потому что мне часто приходилось пробивать засорившуюся канализацию. Именно поэтому мне проще всего было думать, что тот урон, что я нанесла много лет назад, каким-то образом влиял на мою личную жизнь в настоящем. Или на её отсутствие.

Диллон уже знала меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я говорила это искренне. Она толкнула мой локоть своим локтем.

— Я уверена, что у Мистера Кто-бы-он-ни-был есть друг. Так что не надо завидовать моей социальной жизни. Ты могла бы найти себе такого же, если бы так не упахивалась каждый божий день.

Моё сердце опустилось под тяжестью разочарования, потому что этому не суждено было случиться. Но мне не хотелось сейчас расстраивать Диллон. Мы были неразлучны с того самого момента, как она начала работать со мной в "Лилу" восемь месяцев назад. Наша дружба была новой, но сильной. Это была такая дружба, которую ждёшь всю жизнь. Нам определённо было суждено встретиться.