Логан Беннетт заставил меня возжелать будущего, которое было бы не испорчено постоянной жаждой мести. Не то чтобы я остановилась. Это также не значит, что я хочу остановиться. Просто я захочу большего... однажды.
Но как сделать так, чтобы хороший человек полюбил монстра внутри тебя, не открывая при этом души? Он — лучшая часть меня. Восстанавливает кусочки моего сердца, о существовании которых я забыла.
Он заставляет меня чувствовать что-то, кроме холода.
А еще он думает, что я слабая и хрупкая. Я смеюсь над этим, тайно впитывая его защиту и заботу.
Если кто-то коснется его, причинит ему вред или даже станет угрожать, вероятно, этому человеку придется бежать. Потому что девушка Логана немного сумасшедшая. Они просто еще этого не знают.
ВНИМАНИЕ! Некоторые из воспоминаний в этой части становятся намного более насыщенными и подробными, чем те, что были до этой книги. Людям с чувствительной психикой стоит пропустить моменты с флэшбэками.
С.Т. Эбби
Алый ангел
Серия: Крышесноская №3
Переводчик: Маргарита Волкова
Редактор: Дарья Паздникова
За обложку благодарим Марию Гридину
Переведено специально для группы https://vk.com/dark_eternity_of_books
Любое копирование без ссылки на группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Глава 1
Чтобы одолеть монстра, ты должна быть вдвойне страшнее.
Чтобы любить монстра, ты должна поделиться своей душой.
Лана Майерс
***
Лучше три часа прождать, чем на минуту опоздать.
Уильям Шекспир
Логан
— Я не понимаю, почему он ее отпустил. Это сильно противоречит его профилю, — говорю я Крейгу, направляясь в полицейский участок. — Сексуальный садист, который замешан в серии убийств, не освободит жертву просто так.
— Я тоже не понимаю. Девушка настолько травмирована, что не позволила им привести себя к нам. Она сказала, что мы должны сами приехать туда, и говорить она будет только с тобой. Отцу также запретила к ней приходить. Сказала, что не может говорить с ним, пока не поговорит с тобой.
В замешательстве я быстро иду в полицейский участок, оставляя на Крейга задачу представить нас. Зачем оставлять ее в этом городе? Зачем вообще отпускать ее?
Тысячи вопросов мелькают у меня в голове, когда я захожу в комнату, в которой ее держат. Она дрожит, ее глаза широко раскрыты и полны паники, на нее накинуто одеяло.
Тут трое мужчин, каждый из которых держится на приличном расстоянии, и женщина. Понятно, что она в ужасе, и, скорее всего, у нее уже было несколько приступов паники, когда кто-то подходил слишком близко.
— Я старший специальный агент Беннетт, — мягко говорю я, стараясь высказываться тепло и негромко.
Она стреляет в меня взглядом и незамедлительно начинает рыдать. Все выглядят такими же смущенными, как и я.
— Он... сказал... чтобы я... связалась... только с вами, — говорит она сквозь рыдания. — Сказал, что я могу показать это только... вам... никому кроме вас.
Я, полностью растерянный, осторожно делаю шаг вперед.
— Показать мне что, Эрика? — спрашиваю я, аккуратно приседая перед ней, пытаясь казаться меньше, менее угрожающим.
— Это, — говорит она.
Девушка отодвигает одеяло и поднимает юбку, чтобы показать свое перевязанное бедро с внутренней стороны. Кровь просочилась сквозь повязку, и я смотрю на ближайшую ко мне женщину-офицера.
— Она не позволила нам осмотреть ее. Она настаивала на вашем приезде, — говорит она, отвечая на мой молчаливый вопрос.
Эрика разрывает повязку, снимая ее, и я вижу слово, которые он вырезал на ее коже.
«ЕЕ».
Даже точка стоит в конце.
Это вообще не имеет никакого смысла.
— Он не сказал тебе, куда идет? — спрашиваю я ее.
Рыдая, она отрицательно качает головой.
— Он сказал, что убьет меня, если я не последую его указаниям. Сказал, что вернется за мной. Похитил однажды, поэтому сможет повторить. Велел четко следовать приказам, и тогда он оставит меня в живых.
— И он приказал тебе показать мне это? — задаю вопрос, все еще пытаясь уловить смысл.
— Да. Заставить вас прийти сюда и показать это. Это все, что я должна была сделать, чтобы он не убил меня.
Она плачет так сильно, что я с трудом понимаю ее слова, но думаю, что осознаю достаточно, чтобы избавить ее от дополнительных вопросов. Ее не допросить прямо сейчас.
Он разрушил ее.
— Можно я увижусь с отцом? — плачет она. — Я сделала все, что от меня требовалось. Все сделала правильно, — рыдает.
— Конечно, Эрика, — говорю я ей.
Мы до сих пор не выяснили, как обвинить ее отца в том, что он сделал. Он был временно освобожден только из-за этого.