– Это все страшилки? Или есть что-то ещё?

– Это только присказка к легенде, а вот, собственно, и она сама…

– Что же это за легенда такая? – за насмешливым тоном Кора пыталась скрыть, что рассказ заставляет покрываться её тело мурашками в предчувствии… чего, кстати? Что её пугает?

Как будто она заранее знает финал, который знать никак не может.

Коул прищурился. На этот раз, то ли для стопроцентного попадания в образ он перестал зубоскалить и выглядел даже как-то мрачновато. На солнце набежали облачка, погружая окрестности в суровую тень. Потянуло влагой и запахом мха, как бывает тянет ими из приоткрытой двери подвала.

– Говорят, что у Мэри получилось.

– Что получилось?

– Открыть портал в ад.

Кора посмотрела на него внимательно, в ожидании, когда Коул расхохочется, но, если ему и было смешно, если это и задумывалось, как шутка, то лицо он держал прекрасно. Веселье в его лице «не просвечивало».

– Портал в ад?.. Ты серьёзно? – решила рассмеяться она сама и с облегчением увидела, как и его черты лица смягчаются.

– Ну, я этого не утверждаю – я говорю, по легенде. Вот эта самая чёрная яма-лужа и стала порталом. И сам дом тоже им был.

– И как же она всё это открыла?

– Я не знаю, – развёл руками Коул. – Я всего лишь весельчак, любящий бухло, кокс и девочек. Откуда мне знать таинственные ритуалы ведьм? – на мгновение в его голосе вновь зазвучали иронично-весёлые, игривые нотки. – Но, полагаю, какая-нибудь гадостная муть с жертвоприношениями обязательно должна была присутствовать. Возможно, парочка оргий. А может быть – даже не парочка.

– Последняя часть ритуала, что-то подсказывает, тебе бы понравилась?

– Зависит от участников. К слову, сама Мэри была прехорошенькая.

– Откуда ты знаешь?

– Её портрет до сих пор висит в галерее на третьем этаже. Любой может убедиться.

– Значит, ритуал был проведён?.. И?

– И дьявол вышел на землю. Наверное.

– И почему мир до сих пор как был, так и остался? Разве приход Сатаны не знаменует собой Конец Света?

– Прийти он пришёл, но видимо, ему не удалось остаться. По той же самой легенде Мэри не понравилось то, что она натворила. Она раскаялась и исправила свою ошибку, закрыв портал вновь.

– Каким же образом?

– Принеся себя в добровольную жертву. Естественно же? Согласно сказкам, гуляющим по местным деревьям, она сама бросилась в яму, ведущую в преисподнюю, после чего та превратилась в озеро. Его ты, кстати, тоже можешь увидеть. Оно до сих пор цело, хоть и обмелело изрядно, зарастя камышником.

Коул говорил весёлым голосом, но у Корнелии сердце заныло. Было такое чувство, что кто-то стоит за спиной и толкает силой мысли, за неимением рук: «Вот! Это – оно! Это причина, по которой ты здесь».

– Мэри утонула? – в задумчивости проговорила Корнелия, непроизвольно накручивая локон на палец. – Как странно…

– Что именно кажется тебе странным? На самом-то деле странностей тут воз и маленькая тележка.

– Ты веришь в том, что рассказал мне?

– Почему ты спрашиваешь? Ладно, не важно, я всё равно отвечу. Я не верю в это сейчас, когда светит солнце, поют птички и рядом красивая, цветущая девушка. Но ночью, особенно под кайфом…дом бывает таким мрачным, в нём всякое мерещится, – нахмурился Коул. – В туманные, холодные ночи я готов поверить во что угодно. Но к рассвету это обычно проходит.

Облако отнесло от солнца в сторону и всё вокруг снова засветилось под солнечными лучами. А Коул старательно улыбался, сверкая белыми зубами и чёрными глазами.

– Ты в самом деле что-то видел в доме?

– Если такое и случалось, меня убеждали, что всё дело в том, что кокса нужно принимать меньше, тогда и чёртики досаждать перестанут. И – знаешь, что? Чаще всего рецепт действительно был действенным. Рациональная часть меня убеждает, что всё дело в слишком богатом воображении, потому, что в доме кроме меня почти нет молодых лиц и всё тут провоняло стариной. Дом сто раз отреставрирован, но всё равно так стар, что это ощущаешь кожей…

– А не рациональная?

– Что? – переспросил Коул, явно затерявшись в своих мыслях и на миг потеряв нить разговора.

– Не рациональная твоя часть – что она говорит?

– Что в доме нечисто. Что там действительно есть «нечто», зло, как дремлющая спора, что может проснуться и поглотить.

– Кого поглотить?

– Меня. Оно будет жутким и страшным настолько, что этого не может представить даже моё богатое воображение, но, когда утром меня найдут, все решат, что это была передоза и остановка сердца.