Он говорил всё это лёгким, весёлым голосом, словно иронизируя сам над собой. Казалось, всего лишь шарж, насмешка, шутка – но в чёрных глазах Кора с тревогой читала: он что-то видел в этом доме такое, что напугало его. Что пугает до сих пор.

Но если её подозрения верны, зачем возвращаться к источнику своих страхов?

На самом деле причин может быть много. Он может сильно нуждаться в деньгах и слишком сильно зависеть от тётки, а сила воли Коула может быть недостаточно сильна для того, чтобы найти в себе силы для сопротивления.

Мистика тем и страшна в реальном мире, что притворяется отсутствующей. Как признать людям, что тебе являются потусторонние сущности, чтобы не вызвать подозрения в шизофрении? Нас старательно убеждают, что ничего того, что мы порой чувствуем и почти осязаем, нет. Раз нет беса, то нет и соблазна, излучаемого им, а если нет и соблазна, то нет ни греха, ни наказания.

Но есть места, которые и правда источают зло, как соты – мёд. Например, этот дом.

Почему она чувствует свою связь с ним? И совпадение ли похожая смерть Мэри Гордон и её матери? Та тоже утонула и, по словам Дориана, вошла в озеро сама, добровольно. Да ещё и её, Кору, с собой тащила.

Внезапно в памяти встала картинка: она кричит и отбивается, а мать затаскивает её в воду, всё глубже. А когда поднимает на Кору лицо, то её глаза… у них нет белков – сплошная тьма, как в фильмах ужасов.

– Что с тобой? – встревожено спросил Коул, не отрывая от лица Коры пытливого взгляда. – Ты ведь не принимаешь мои россказни за чистую монету? Это всего лишь местный фольклор. Мэри не любили, вот и сочиняли про неё всякие басни. К тому же, ей не повезло утонуть в собственном пруду…

– Ты действительно веришь в эту версию.

– Рациональная часть меня – безусловно!

Коул галантно протянул ладонь к Коре и она, опершись на неё, легко спрыгнула с ветки.

– Покажешь мне Зловещий пруд?

– Я покажу тебе что угодно! Только изъяви желание, – рассыпался мелким бесом он. – Но купаться там я бы не советовал. Дно илистое, а вода затхлая. Словно в болото нырнул – никакого удовольствия.

– Я не планирую купаться. Хочу всего лишь взглянуть на него при свете дня.

– А что? Ночью вы им уже успели полюбоваться?.. – мышцы на руке под пальцами Коры были твёрдыми, а кожа – горячей.

Ветер трепал чёрные вихры, придавая парню задорный, живой вид. Но Коре все время казалось, что стоит ветру подуть чуть сильнее, как маска шута и балагура будет сорвана, а что под ней?..

– Полюбоваться? Это вряд ли! – в тон ответила она. – Скажите, а с Дорианом, управляющим вашей тёти, вы хорошо знакомы?

Вот и тот самый порыв ветра! Улыбка сошла с лица Коула, вернее трансформировалась в злой оскал.

– Был бы не против не знать его вовсе.

– Почему?

– Вам откровенно?..

– Что мне ответить? Соврите мне, пожалуйста? – вопросительно приподняла Корнелия бровь.

– Ну, обычно я не люблю нелестно отзываться о людях за их спиной. То есть, это касается людей, не живущих в «Райских садах», конечно.

– Какая ирония, что Дьявольский дом называют «Райский садом».

– Что в это особенного? Змей-искуситель чувствовал себя в Эдеме неплохо. Ему ничто не мешало.

– Так что насчёт управляющего?

– С чего такой интерес к его особе? Мне стоит начать ревновать?

– К тому, что состояние, которые вы намерены получить через меня, может ускользнуть к нему? Я ещё не решила. Может быть, и стоит.

– То есть, моё мнение поможет вам определиться? Как мило! – съязвил Коул.

– Меня учили не слушать то, что говорят о человеке, а слушать того, кто говорит. О нём и мнения составлять.

– Тогда я лучше благоразумно помолчу.

– Перестаньте! Я серьёзно.

– И я – тоже.

Поймав себя на желание по-детски надуть губы и притопнуть ножкой, Корнелия едва подавила смех.

– Ну, не хотите – как хотите. Не силой же мне добывать у вас информацию?

– Идея любопытная. Точно не хотите приступить к реализации?

– Не люблю начинать дело, в исходе которого не могу быть уверена на сто процентов, – отмахнулась Кора.

Присыпанная красным гравием тропинка, обогнув кусты самшита, стоящими ровной стеной, нырнула между рядами стройных сосен и цветущего шиповника, а потом упёрлась в широкую лужайку, на которой, с одной стороны, стоял небольшой домик, а с другой открывался вид на пологий сход к воде.