Александр Максимович был другом моей сестры, и она ласково звала его – «муравей», прозвище удивительно шло ему. Тоня пришла с нами, будущий врач же, присутствовала при осмотре, слушала советы и наставления коллеги.

 У нас с Русланом дело в любви тоже не двигалось. Он заботится обо мне, спит в моей постели и только. Может мне привиделся тот почти поцелуй?

Да, Снежка очень подросла, красавица белоснежная, очень любит играть, и воротит нос от любой еды, кроме покупных кошачьих кормов. Посмотрит своими синими глазками и все готовы для нее луну с неба достать, а не только любимый паштет.

 Я даже побывала в отделе милиции, где планирую работать после родов, надоело уже сидеть дома, вот и решила познакомиться с будущими коллегами.

Дни бежали, было жарко и душно, и мы раза два даже выехали на пляж. Это было недалеко, километрах в полтора от дома. Ночью, если прислушаться, можно услышать далекий шум прибоя. Несколько раз налетал шторм. В этих краях часто штормит, но людям нечего бояться, все дома укреплены, окна защищены ставнями.

В конце мая позвонила моя подруга Аленка Александрова-Астахова, поделилась своей радостью – у них с Илюшкой будет малыш! В квартире сделали ремонт, звала в гости. Я рада за них! И за родительскую «трёшку», в которой скоро раздастся детский голосок.

Еще я заметила, что Тонечка стала странная, постоянно плачет, отказывается от ужина. Тоскует, наверное, по Ромке, этот балагур кому хочет в душу влезет. Я частенько заставала ее застывшей в мечтательной позе. Понятно, о ком она думала в этот момент, накручивая на пальчик белоснежный шелковистый локон.

Тоня похожа на маму – ростом невысокая, белокурые волосы и горящие угли черных глаз. Красивая! Я завидовала ее миниатюрной фигурке, пышной груди и тонкой талии. Я же при росте метр семьдесят, весила шестьдесят килограмм и не обладала нужными выпуклостями. Ну, кроме живота, конечно. И мне не нравились мои шоколадные круглые глаза, которые сливались с цветом волос. Гриша, бывший муж так и называл меня – шоколадная моя конфетка.

Глядя на сестру, я мечтала, чтобы моя дочка была похожа на нее. Или на своего отца, голубоглазого и светловолосого красавца. Моя маленькая Бусинка…

10.

В воскресенье мы обедали с сестрой и Русланом на террасе. На первое сварили суп из морепродуктов, уха по-народному, на второе гречка с подливой и котлетой, ну и морс малиновый, Тонин любимый. Она без аппетита ковырялась в тарелке супа, вдруг побледнела, сорвалась с места и унеслась в кусты. Я сразу все поняла. Беременна!

Тут же, забыв про обед, поковыляла за ней. Она стояла, держась за живот. Я подала ей бутылочку с водой, прихваченную со стола.

– Отравилась? – с издёвкой спросила я.

– Если бы! А то ты не догадалась, че издеваешься? Шесть недель уже, не могу привыкнуть никак. Как узнала три недели назад, поверить не могла…

– А, батька знает? Ты плачешь от гормонов, или Ромка от отцовства открещивается?

Тоня умоляюще сложила руки:

– Тасенька, не говори никому! Не нужна я Роме, пусть живет себе спокойно!

– Сдурела?! Парень с ума сходит, что ты его динамишь, а она вон че – не нужна! Ты же даже не поговорила с ним больше ни разу, с чего решила, что не нужна? Он тебе сказал?

– Нет, - сестра устало опустилась на скамейку, – сама знаю. Он ведь веселый, задорный. И красивый, – она невольно улыбнулась.
– А я кто? Серая мышка, теперь еще и с брюшком, уже замужем была… А у него, наверное, девок куча. Не буду я ему жизнь портить. Я тогда, для храбрости вина выпила, решила охмурить его, стыдно было, жуть! Но очень ребеночка хочу. Думала, вряд ли получится, ведь с Глебом за полтора года ничего не вышло. А тут … вот! Может малыш на отца будет похож, красивый, голубоглазый! А у Ромы еще будут жена, дети … чего мешать? Он с пол-оборота тогда завелся, видно, что привык с девками дело иметь …

– Ох и дурочка! Да, завелся, потому, что любит тебя! Как Гришу проводили, от него проходу не было – Тонечка то, Тонечка се, зацепила ты его! Помнишь, ты на проводы приезжала и несколько дней у меня пробыла? Да и вообще, я ни разу не видела, чтобы за это время у него хоть одна барышня появилась. Не обижай мне парня! Иди, звони, пусть приедет – поговорите! Иначе сама все расскажу!

Выпалив гневную тираду, я, покряхтывая, присела рядом с сестрой и обняла ее маленькую сгорбленную фигурку одной рукой, другой рукой оглаживая живот, потому что Бусинка начала бунтовать, почувствовав мое нервное состояние.

– Складно ты говоришь, а я боюсь! – хныкала Тонечка, уткнувшись в моё плечо.

– Я уже все сказал брату, - Руслан вышел из-за кустов, – извини, но это его дело тоже! Если не захочешь с ним жить, хоть с ребенком поможет, видеться будет. А поговорить вам придется, он уже едет. Думаю, часа через два будет здесь. Вот почему вы женщины все за мужчин решаете? Думаю, и нам с тобой все точки над «i» поставить надо, – это уже ко мне.

– А я причем? – мне стало не по себе от его прохладного тона.
– Какие еще точки?