Я в шоке. Парни тоже офигели, когда я им пересказал эту новость. Вот так живешь с человеком три года бок о бок и даже не знаешь, на что он способен. Нет, то, что он трусоват, стукач и вообще с гнильцой, для нас с парнями уже давно не было секретом. Но воровство?! Это как-то совсем уже дико…

Вечерний поезд Ужгород – Киев прибывает по расписанию, и в начале девятого я уже захожу в пустое купе – попутчиков у меня пока нет. Может, на следующих остановках кто-то в купе подсядет. Вагон вообще пришел полупустой, судя по его темным окнам.

Прошу проводницу принести мне чай и, довольный, что мне так повезло, усаживаюсь поработать. Просматриваю все свои записи по теме ЭВМ, перечитываю вопросы для предстоящего интервью с академиком, накидываю примерный план статьи.

Остановки поезд делает довольно часто, почти каждый час, но пассажиров подсаживается немного, только во Львове кто-то загружается в соседнее купе, но и они быстро затихают, укладываясь сразу спать. Так что к полуночи я тоже сплю сном праведника, сквозь сон слышу только, как проводница объявляет Тернополь и Винницу. А в восемь утра я уже в Киеве, хорошо выспавшийся в дороге и полный сил – готовый к трудовым подвигам и новым свершениям.

Наскоро перекусив в какой-то кафешке рядом с вокзалом, я спускаюсь в киевское метро. Университет расположен неподалеку, так что ехать мне всего одну остановку. Метрополитен в Киеве намного моложе московского – ему сейчас всего четыре года, и станций в нем пока только семь. И самая красивая из них – «Университет»; темно-бежевый мрамор плюс белая лепнина карнизов и ниши с бюстами выдающихся деятелей науки и культуры. А вот станция «Днепр» просто расположена на эстакаде над шоссе и оттого больше похожа на платформу пригородных электричек. Но уже построен метромост, по которому в следующем году эту линию метрополитена продлят дальше на восток.

Вскоре, слившись с толпой молодежи, я уже шел по аллее ботанического сада, направляясь к главному корпусу университета. Ничем принципиально я от местных студентов не отличался, если только своим красным длинным шарфом да спортивной сумкой в руках вместо привычного портфеля или папки. Неудивительно, что никто меня в этой толпе не узнавал и внимания не обращал. Сдав вместе со всеми в раздевалке пальто и спросив у вахтера, как мне пройти на механико-математический факультет, я тут же отправился на поиски академика Глушкова. Сейчас Киевский государственный университет входит в тройку лучших университетов страны, наряду с московским и ленинградским. А вот Виктор Михайлович пока лишь читает здесь курс высшей алгебры и спецкурс по теории цифровых автоматов. Знаменитую кафедру теоретической кибернетики в КГУ он создаст и возглавит только через полтора года, в 66-м. А до создания нового факультета кибернетики и вовсе пять лет еще ждать. Мне здорово повезло – сегодня у академика были лекции в университете, и к тому же застал я Глушкова не в аудитории, а в кабинете. Иначе пришлось бы сейчас ехать к нему в Институт кибернетики на проспект 40-летия Октября.

– Знаете, Алексей, а я ведь вас, в общем-то, ждал, только не думал, что вы так быстро появитесь в Киеве! – улыбается Виктор Михайлович, когда я ему представился и предъявил свое редакционное удостоверение.

В жизни он оказался точно таким же, как и на многочисленных фотографиях, виденных мною в прошлой жизни. Высоколобый, темноволосый, подтянутый, с крупными чертами лица и внимательным взглядом за толстыми стеклами очков.

– Статью про ЭВМ из вашего журнала мне только ленивый не принес почитать! Мы ее с коллегами даже на научном совете нашей кафедры обсуждали и единогласно решили включить в список рекомендованной литературы для нашего спецкурса. Да студенты и сами уже вашу статью моментально перепечатали. Она сейчас у них, пожалуй, популярнее любого учебника.

– Ну, вы скажете тоже, Виктор Михайлович… – смутился я. – Я ведь даже не специалист в вашей области.

– Но исследовательское чутье у вас, Алексей, безусловно, есть, как и правильное понимание сути вопроса. А почему вообще журналистика? Не думали всерьез заняться наукой?

– Нет, в мире слишком много интересных вещей, – я взглянул в окно кабинета в попытке разглядеть небо, но, увы, в Киеве сегодня было слишком сумрачно, – чтобы остановиться на чем-то одном. Свою задачу я скорее вижу в том, чтобы заинтересовать молодежь темами, актуальность которых пока еще не очевидна для окружающих.

Улыбка сходит с лица академика, он тяжело вздыхает:

– В том-то и беда, что для многих актуальность ЭВМ тоже пока не очевидна.

– Нет, главная беда скорее не в этом… – осторожно возражаю я академику. – Чего вы хотите от чиновников, далеких от науки, если даже среди наших ученых нет единства в понимании дальнейшего развития вычислительной техники? Разные города, разные научные школы и совершенно разные взгляды на проблему. В результате каждый рвется идти своим собственным путем – как в басне про лебедя, рака и щуку. Надеясь при этом, что именно его детище затмит все остальные, и не думая о том, что все ЭВМ в стране должны быть как минимум совместимы между собой. Попахивает научным эгоизмом, если честно, и распылением государственных средств на несколько параллельных проектов. А ведь государственные карманы не бездонные, извините.

Глушков опять вздыхает, никак не комментируя мой наезд, и тянется к своему портфелю, доставая оттуда какую-то папку. Открывает ее и передает мне.

– Признаюсь, с вашим творчеством я ознакомился немного раньше, чем мне принесли журнал со статьей. И ознакомился в несколько э-э… ином варианте. Узнаете? Это мне переслали из Москвы с просьбой дать свое экспертное заключение.

Я с интересом всматриваюсь в машинописный текст… чтобы тут же смутиться еще больше. В папке лежит мой отчет для Иванова о визите в токийское подразделение IBM. Фактов там, конечно, приведено гораздо больше, чем в статье, да и выводы из всего изложенного сделаны намного жестче. Одна констатация факта нашего отставания от американцев чего стоит.