— Пи*дец.

Полный, дамы и господа.

Док, не разделяя моей тревоги (читать — ужаса!), спросил:

— Что-то случилось?

Нервно хихикнув, я кивнула:

— Да, за дверью стоит моя сестра, которая вот-вот увидит тебя. Потому что, чёрт возьми, у меня однокомнатная квартира и нет подходящего шкафа, куда поместятся все твои сантиметры. Хотя…балкон имеется.

Брови Павлова взлетели вверх:

— Какой шкаф? Нафига балкон? Ты перегрелась?

— Карина не знает о том, что мы с тобой…общаемся! — пыталась я вбить это в бестолковую голову доктора.

Но тому явно было это до лампочки. Мужчины, что с них взять. Миша нахмурился, прежде чем сказать:

— И? Маша, ты взрослый человек, а не пятнадцатилетка. Никого не волнует, с кем ты встречаешься.

Меня весьма натурально передёрнуло от этого слова. «Встречаемся». Господи, кошмар какой. Но спорить я уже не могла — Карина еще раз позвонила в дверь, и я поняла, что экзекуции не миновать. Так что, накинув лёгкий халатик и попытавшись пригладить безнадёжно растрёпанные волосы, я глубоко вздохнула и пошла в коридор (читать — на казнь).

— Почему так долго? — спросила сестра, стоило мне распахнуть дверь, — Прятала наркотики и алкоголь? Не стоило, поверь. Я видела и не такое.

— Да, просто, споткнулась, упала, — махнула я рукой, — Ну, ты же меня знаешь. Я — сама Грация.

— Это точно, — усмехнулась Карина, протягивая мне картонный стаканчик из моей любимой кофейни и шуршащий пакет, — Тут фисташковый раф — не знаю, как ты пьёшь эту гадость, и витушка с маком. Корицы не было, так что придётся выковыривать мак из зубов, уже прости.

Всё это Близняшка приговаривала, разуваясь и целеустремлённо, как бульдозер проходя по коридору в глубь моей квартиры. Мне же не осталось ничего другого, кроме как идти за ней.

— Так вот, давай скорее собирайся, потому что нам нужно… — монолог оборвался на полуслове, после чего сестра продолжила чуть напряжённым и неестественно высоким голосом, — Хм, Маша, у меня для тебя очень плохие новости. В твою постель проскользнула скользкая, лживая, мерзкая гремучая змея. Будь здесь, я вызову санэпидемстанцию. Или кто там способен вытравить эту заразу из квартиры.

Зайдя в комнату, я увидела, как Карина разглядывала Мишу с таким видом, словно он был ну очень противным тараканом. Из тех, которые шипят и мерзко так шевелят усишками. Затем сестра перевела взгляд чуть в сторону, оценивая разворошенные простыни и наверняка отмечая специфические ароматы, которые витали в квартире. Знаете, такой неповторимый запах, который бывает только после секса. Эх, всё-таки идея спрятать Дока на балконе была не такой уж и плохой.

После Карина повернулась ко мне, оценивая мой растрёпанный вид, и я поняла — всё, назад дороги не было. Пришла если не моя смерть, то жестокая кара — уж точно. Слишком знакомо блестели глаза сестры, а ноздри раздувались так, что мне казалось, еще секунда — и я увижу языки пламени.

— Та-ак! Либо у меня галлюцинации, и я вижу голого ублюдка в твоей постели, либо у тебя поехала крыша, и ты правда спишь с ним! Маша, о чем ты думаешь?! — воскликнула Карина, — Как ты можешь?! После того, как ты часами рыдала мне в трубку? После голосовых сообщений, на 90 % состоявших из слез?! После того, как я тебя по кускам собирала? Ты и ОНО?! Снова?! Те же грабли?!

Близняшка нервно тыкала пальцем в Мишу. Мне казалось, она до последнего надеялась, что мужчина был миражом. Но нет — он оказался реальностью. И два небольших засоса на моих ключицах, которые я безуспешно пыталась спрятать под халатом, были тому доказательством.

— Вообще-то я тоже тут, — попытался вставить свои пять копеек Док.

Карина резко повернулась к нему, и мужчина непроизвольно сжался. В ту секунду я понимала Павлова как никогда — мне тоже очень хотелось спрятаться от родной сестры.

— Ох, ковбой, поверь, я тебя заметила! И если ты не поправишь простынку, то я увижу больше, чем хотела бы! А теперь закрой рот, мы здесь обсуждаем временное помешательство моей сестры и её повальную неразборчивость в особях мужского пола.

Вздохнув, я максимально мягко, но вместе с тем тоном, не терпящим возражений, произнесла:

— Карина, пожалуйста, иди на кухню.

— Что, прости? — глаза Близняшки распахнулись еще шире, хотя мне казалось, что это было невозможно.

Я кивнула в сторону всё еще сидящего в ворохе простыней доктора:

— Ему нужно одеться, ведь как ты заметила, Миша сидит здесь голый. Абсолютно. Хочешь, чтобы он делал это при тебе? Ему несложно, можешь мне поверить.

Карина смерила Павлова ещё одним брезгливым взглядом, после чего процедила:

— Боюсь, моя психика не выдержит такого зрелища. Но это не значит, что разговор окончен.