Порт пестрел разнообразием судов, обилием иностранных флагов, отовсюду слышалась незнакомая речь. Я переходил от одного судна к другому:

– Помощники не требуются?
– орал я, ладонью прикрывая глаза от солнца.

– Нет.

– Нет.

– Нет.

Я уже почти отчаялся, как вдруг:

– А что ты умеешь?
– хитро прищурившись, спросил бородатый капитан.

– Все, все умею, только возьмите, - я сложил ладони в мольбе.

– Эдак тебя припекло, парень, - капитан рассмеялся, объемный живот затрясся.
– Рыбу чистить пойдешь?
– Я радостно закивал.
– Смотри, маму не скоро увидишь.

В следующие несколько лет море заменило мне дом, капитан Макгрегор - отца, английский язык - родной португальский. Я загорел до черноты, просолился до самых кишок и за малым не превратился в рыбу.

– Далеко пойдешь, сынок.
– Ободряюще хлопал по плечу рыжеволосый гигант Макгрегор, забирая у меня прочитанный от корки до корки томик Шекспира.
– Если бы у меня был такой сын, я бы им гордился.

– Но почему у тебя нет детей, капитан?
– решился спросить я.

– Море - мой дом, невеста и Бог, - Он размашисто перекрестился.

Я вздохнул, в чем-то даже завидовал капитану. "Где моя гавань?" - шепнул я, растянувшись на узкой койке в каюте. Но хотя я не был готов отдать швартовы и пустить корни, все же мне удалось обрести если не счастье, то душевное равновесие. Я гнал от себя воспоминания о фавелах и Марии. Только о матери я вспоминал с теплотой, пока не встретил в одном из портов старого знакомца. Мы порывисто обнялись, после дежурных приветствий я, волнуясь, спросил:

– Как мать?

Маноэл, так звали моего знакомого, опустил глаза:

– Мне жаль, год, как схоронили.

Вечером я порядочно набрался в трактире, угощая всех присутствующих:

– Помяните мою мать.

Посетители одобрительно гудели. За чужой счет они готовы были славить самого морского дьявола. Утро я встретил в жалкой лачуге, на грязных влажных простынях. Во рту словно кошки насрали, голова раскалывалась. Застонав, я тяжело поднялся, натянул брюки. На другой половине кровати храпела чернокожая красотка. Я достал из тощего бумажника десять долларов, бросил на постель. На душе было муторно. "Надо что-то менять", - подумал я.

На ловца и зверь бежит. Случай нашел меня сам. Один скользкий тип шепнул, что некто ищет смельчаков, готовых без лишних вопросов перевезти контрабандный товар.

– Мы этим не занимаемся, - бросил я, но услышав сумму вознаграждения, присвистнул.
– Поговорю с капитаном, - пообещал я.

– Нет, нет и нет, - отрезал Магрегор.
– Еще не хватало вляпаться.

– Неужели тебе никогда не хотелось остепениться, осесть, купить домик на побережье?
– увещевал я.

Вода точит камень. Я "точил" капитана, исподволь, аккуратно подводил его к мысли о спокойной, безмятежной старости.

– Черт с тобой.
– Махнул он огромной ручищей.

– Вот видишь, а ты боялся.
– Торжествовал я, пересчитывая заработанные деньги.
– Еще пара рейсов - и мы миллионеры.

– Ну, ну.
– Капитан смотрел хмуро и как будто был не рад свалившемся деньгам.

– Все, последний рейс и завязываем, я сыт по горло, - произнес Магрэгор. Мы собирались в третий рейс.

– Как скажешь, капитан, - согласился я. Сам порядком устал от этой таинственности и нервотрепки. До сих пор все шло как по маслу, но вечно так фортить не может. Главное -- вовремя остановиться.

– Кажется, шторм надвигается, - буднично сообщил Макгрэгор, глядя на наливающееся свинцом небо.

– Шторм так шторм.
– Я пожал плечами. Не впервой.

– Ну вот, накликали.
– Капитан укоряюще смотрел на меня.

– А я что?

– Все эти грязные делишки, морской черт гневается, - без улыбки сообщил он.

– У морского черта и без нас дел хватает.
– Фыркнул я.

– Морскому черту до всего есть дело, - буркнул капитан.
– Волнение усиливается.

При своей набожности Макгрэгор умудрялся быть ужасно суеверным. Он даже заставлял парней выбрасывать часть улова обратно в море, чтобы задобрить морского черта.

Примерно через час высота волн достигала двенадцати футов. Море словно забавлялось с нашим суденышком, подбрасывая его, как щепку. Я истово молился в своей каюте, обеими руками вцепившись в распятие. "Обещание, - осенило меня.
– Если я останусь в живых, то выполню данное Марии обещание, - поклялся я на распятии".

Поделив деньги, мы тепло попрощались с капитаном и командой.

– Береги себя, сынок.
– подмигнул Макгрегор.
– Я в тебе не ошибся. Далеко пойдешь.