С тяжёлым сердцем быстро принимаю душ, привожу себя в более-менее опрятный вид, убираю высушенные феном волосы в тугой конский хвост, по минимуму крашусь и, не особо торопясь, выхожу из дома.

Спустя час, выхожу в бизнес-центре на нашем этаже и минуя невозмутимую секретаршу Танечку, прохожу к кабинету генерального. Танечка встаёт из-за стойки и останавливает меня фразой:

– Он сейчас занят. У него посетители.

– Ясно, - тихо говорю я.
– Тогда пойду пока на своё рабочее место.

– Давай, - явно сочувствующим голосом произносит Танечка.

Похоже, тут все уже в курсе. И моего спанья в переговорке и слившегося из-за меня крупного клиента и моего сегодняшнего прогула...

Константин Григорьевич освобождается спустя двадцать минут. Всё это время коллеги в офисе предпочитают на меня не смотреть или ведут себя столь нарочито официально, что я окончательно убеждаюсь в том, что стала тут поводом для сплетен.

Танечка не звонит мне. Вместо этого подходит к моему столу и тихо сообщает, что Константин Григорьевич ждёт меня у себя.

Я захожу в кабинет генерального, чувствуя себя нагадившей в коридоре собакой, и боюсь смотреть на усатого лысого крепыша с нравом отбойного молотка. Но смотреть приходится.

Он сверлит меня взглядом, сидя за своим столом.

– Здравствуйте, Константин Григорьевич, - говорю я.
– Вызывали?

– Да, Николаева, вызывал, - неприветливо говорит он.
– Сейчас же идёшь в отдел кадров и пишешь заявление на увольнение. Увольняешься одним днём. В трудовой будет стоять формулировка "по соглашению сторон". Это уже не косяк, это уже всё, Николаева. Мы с тобой прощаемся. Всё ясно?

– Да, - куснув пересохшую губу, тихо говорю я.
– Всё ясно.

– В течение сегодняшнего дня передаёшь все актуальные проекты Никифоровой и Степановой. Завтра можешь не приезжать. Расчёт тебе перечислят. Всё, иди.

В течение дня отрешённо передаю дела явно довольной Никифоровой, у которой плохо получается скрыть радость и изобразить сочувствие. Уклоняясь от диалогов не по делу, пересылаю ей файлы и передаю бумаги. Со Степановой попроще - она занимается фотографами и художниками и я просто передаю ей нужные контакты, которые завязаны только на мне, в том числе те найденные мной, которые на данный момент включены в актуальные проекты.

Ровно в шесть собираю свои вещи - кружку, тетрадки, именные ручки с презентаций в целофанновый чёрный пакет и иду в бухгалтерию, где мне выдают мою трудовую книжку с записью об увольнении "по соглашению сторон".

Выхожу из офиса чуть раньше других и еду вниз. На первом этаже вижу Генку. Он наливает в пластиковый стаканчик воду из кулера.

– Привет!
– радостно улыбаясь, машет мне он.

Качая головой, иду мимо. Даю понять, что общаться сейчас не хочу. Генка понимает и не настаивает. И я ему за это благодарна. У меня нет никакого желания изливать ему душу, да и вообще кому-либо. Домой, под одеяло и чтобы никто не трогал - вот и всё, чего я хочу.

Выхожу на улицу и жадно вдыхаю прохладный свежий воздух - ветер дует со стороны парка.

Раздаётся тихий звук входящего сообщения. Доставать смартфон из сумочки лень, но я всё-таки лезу за ним - мало ли, может что забыла в офисе и лучше уж сейчас вернуться, чем потом сюда ехать.

Но сообщение в Вотсапе не с работы.

Оно от Артура.

"У вас прекрасное тело. Матовая нежная кожа - мягкие пастельные тона. Это очень заметно, даже несмотря на отвратительное освещение. Красивая, нежная, в форме стекающих капель воды, упругая, приподнятая грудь. Дерзко торчащие тёмно-розовые соски. Ровный, без кубиков пресса, женственный живот. Изящество линий талии и округлых бёдер. Длинные, красивые ноги. Я не ошибся в выборе модели для главного зала. Однако почему столько агрессии?"

Читая эту смску, я пунцовею от стыда. И не только от него. Сама мысль о том, что это написал обо мне такой красивый и сексуальный мужчина очень возбуждает меня - во время чтения я буквально ощущаю, как мои "дерзко торчащие розовые соски" всё более и более отвечают этому описанию.

Чувствую приятное, но одновременно с тем какое-то беспокойное тянущее нетерпение внизу живота - хочется прижаться лобком к мужскому телу и чуточку потереться, а ещё лучше... Ну вот о чём я думаю? Меня только что уволили! Вот уж не ожидала, что после произошедшего наше общение перейдёт в такое русло... Да и вообще - кто я, а кто он? И чего он хочет-то от меня, если отказался от того, чтобы открытие сети его кофеен подготовила наша фирма? К тому же я там больше не работаю. Правда он может этого и не знать. Так, Оксана, успокойся. Подыши свежим воздухом и успокойся.

Несмотря на прохладный ветерок, ощущаю жар на лице, особенно пылают щёки. А ещё горят уши. Понимаю, что очень возбудилась и в шоке от самой себя из-за этого. Тем более, что мне вовсе не улыбается, чтобы кому-либо ещё стала известна моя выходка, а Артур вполне может расценить эту фотографию - как повод оформить ею что-нибудь на своей выставке. Мало ли? Она хоть и ужасного качества, но если с ней поработает умелый фотограф, да к тому же профи "Фотошопа"... Надо сказать ему, что это не я, а то мало ли - подпишут ещё...