И тут, насмотря на отчаянные попытки сдержаться, я принимаюсь тихонечко реветь. Всхлипываю в трубку, пока Даша что-то там причитает, утешая меня.

– ... давай в центре, Оксанк!
– шмыгая носом, разбираю я, наконец, её слова.
– Через полчасика я смогу уже быть на "Пушкинской"!

– Давай, - отзываюсь я с тихой радостью, что не останусь в этот тоскливый вечер одна.
– Давай, моя хорошая! Ты - настоящая подруга!

И снова принимаюсь реветь.

В общем, спустя тридцать пять минут мы уже вовсю обнимаемся в центре зала на "Пушкинской", а ещё чуть позже, усаживаемся за столик кафешки в одном из многочисленных переулков неподалёку от Тверского бульвара.

– Чего будем есть?
– задорно спрашивает Дашка.

Она - красотка. Светленькая от природы, почти блонда, но при этом яркая, не бесцветная. Тонкие, пшеничного цвета брови над ярко-голубыми глазищами; аккуратный, ровный нос с небольшими ноздрями; полные губы - верхняя чуть больше нижней и в случае с Дашкой - это очень красиво; остренький подбородок; аккуратные маленькие ушки, за одно из которых она то и дело убирает свои распущенные блестящие волосы; длинная шея - Дашка очень эффектная барышня и я то и дело замечаю, как на неё украдкой посматривают мужчины при входе в кафе и теперь - сидящие за столиками неподалёку.

Мы с Дашкой учились вместе и в универе были неразлей-вода. А потом она вышла замуж, родила Петьку, потом Вику и как-то так само собой получилось, что видеться мы с ней стали редко. Вся в семье и домашних заботах она, вся в работе и отношениях с Пупсом я, и в итоге - мы лишь иногда созванивались потрепаться о том, о сём, да поздравляли друг друга с праздниками.

– Не знаю, Дашк, - уныло говорю.
– Я, наверное, ничего. Я лучше выпью.

– Да выпьем-то мы обе!
– смеётся Даша.
– Но закусывать-то надо, пральна?

– Пральна, - киваю я.
– Только аппетита нет.

– А он в процессе еды появится. Давай-ка мы с тобой по салатику заточим. По "Цезарю с креветочками", а?

Я улыбаюсь.

– Ну, давай.

– Умничка!
– одобряет моё согласие Дашка.
– А пить будем чё? "Мартишку" или, - Дашка поднимает ладони к лицу, и чуть елозя на диванчике, пританцовывает - очень клёво, кстати, - по "Маргарите" возьмём?

– Давай по "Маргарите"!
– киваю я.
– А потом повторим!

– А потом повторим!
– весёлым эхом вторит мне Дашка.
– А потом ещё повторим и ещё! А потом, после того, как нас развезёт, Серёга нас по домам развезёт!

Серёга - это Дашкин муж. Он старше её на двенадцать лет. Солидный мужик, очень серьёзный и ужасно суровый. Начальник охраны в каком-то крутом ЧОПе. Накачанный, крупный, с тяжёлым подбородком и хмурым взглядом из под тёмных бровей. Жену свою просто обожает, спускает ей с рук любые приколы, зная, что она его не подведёт, не предаст и не изменит ему. Он в ней уверен, она в нём, они друг друга любят и друг с друга пылинки сдувают. И так уже четыре года. У меня с Пупсом даже и близко подобного не было. Но где Сергей, а где Мишка? Небо и земля. И всё равно у меня чувство, что сердце моё разбито, а я - никому теперь не буду нужна. И при мысли об этом мне снова становится ужасно тоскливо.

– Да ладно, не кисни!
– подбадривает меня Дашка.
– Работа дело наживное, а Пупс твой... Ну, прости меня за откровенность, инфантильный мудак. Вот без обид, Оксан.

– Да какие обиды...
– вздохнув, бормочу я.

– Ты радуйся, что он слился так!
– убеждает меня Дашка.
– В твоём сердечке место для другого мужика появится, нормального! Если ты конечно выводы сделала правильные и не станешь снова себе на шею усаживать такого же придурка, как Миша твой. Я вот вообще ни разу не удивлена, что он тебе изменил. В самом начале отношений ваших говорила, Оксан, ну не твоего романа он герой. Капризный маменькин сынок.

Раньше я бы стала горячо спорить, обиделась бы даже, наверное. Теперь молчу. А что мне сказать?

За "Маргаритой" следует новая "Маргарита". Потом ещё одна.

– Ты серьё-о-озно?
– распахнув глаза от удивления, и улыбаясь при этом, тянет Дашка. - Раздеться перед ним? Так и сказал?

– Ну, не совсем так, - смущённо говорю я.
– Он предложил именно что сфотографироваться, а кто будет фоткать - не сказал. Может он имел в виду профессионального фотографа.

– Может вообще девушку!
– весело предполагает Дашка.

– Разве это меняет суть?
– удивляюсь я.
– Всё равно ведь он увидит меня голой?

– Ты смотри, какая проблема!
– дразнит меня Дашка.
– Прям вообще! Куда деваться! Голой он тебя увидит! Да ты, поди, мысленно отдалась ему там уже несколько раз, пока он к твоему столику шёл после фортепианной игры!

Я смеюсь.

– Чё, не так, что ли?
– ржёт Дашка.
– Давай ещё по одной!

Я хмурюсь.

– Даш, слушай, я не это... Я уже пьяненькая чуток.

– То есть, ты всё?