– Ну что ж, если мы не можем доверять им, то мы выработаем собственные планы и исполним их к вящей славе Божьей, а тем временем притворством обманем притворщиков. Они верят, что наше дело безнадежно, но мы знаем, братья, что Бог с нами. Мы призваны во имя Его, и больше нельзя колебаться и ошибаться. Третьего Грехопадения быть не должно.

– Аминь, – пробормотал кто-то, и Меч Саймондс почувствовал трепет в душе. Он был военным, что бы ни считал по этому поводу капитан Ю. Большая часть решений, разозливших хевенита, объяснялась не глупостью, а планами, о которых Хевен ничего не знал, и Саймондс прекрасно понимал, как опасно их военное положение. Но он был Истинным. Он веровал, несмотря на все амбиции, несмотря на внешнюю оболочку цивилизации, и, слушая тихие слова Хаггинса, он слышал зов своей собственной веры.

– Сатана надвигается, – продолжил Хаггинс. – Он уже дважды оторвал человека от Бога, каждый раз используя женщину как свое орудие. Теперь он снова пытается добиться той же цели, используя мантикорскую Блудницу и ее прислужницу Харрингтон, и если мы взглянем на ситуацию мирским взором, она действительно безнадежна. Но есть и другой взгляд, братья. Сколько можно поддаваться козням Дьявола, прежде чем разглядеть Божью истину? Мы должны довериться Ему и последовать за Ним, как Анания, Азария и Мисаил отправились в печь огненную, а Даниил спустился в ров ко львам. Говорю вам, наше дело не безнадежно. Говорю вам, оно никогда не будет безнадежно, покуда Господь ведет нас.

– Вне всякого сомнения, это правда, брат Хаггинс, – даже в голосе Главы Старейших чувствовалось уважение. – Но мы все тут всего лишь смертные. Как нам быть, если хевениты лишат нас «Гнева Господня», ведь весь наш флот погиб! Как мы сможем устоять перед всей мощью Мантикоры, если она устремится на нас?

– Нам надо только выполнить нашу задачу, Глава Старейших, – сказал Хаггинс с абсолютной уверенностью. – Мы успеем добиться падения отступников до того, как вмешается флот Блудницы. Нам надо только схватить Меч Божий и нанести удар, чтобы доказать, что мы по-прежнему Истинные, а Он смутит Блудницу – и неверных с Хевена тоже.

– Что вы имеете в виду, брат Хаггинс? – тихо поинтересовался Меч Саймондс.

– Разве мы не знали с самого начала, что Мантикора прогнила и ослабела? Если наши силы овладеют Грейсоном, все корабли Блудницы погибнут и не смогут оспорить нашу версию, как это случилось, то что остается делать Мантикоре? Она отшатнется от Света Божьего, и Его рука поддержит нас, как Он и обещал. Он всегда поддерживает Истинных. И разве вы не видите, что Он дал нам средство для достижения этой цели?

Глаза Хаггинса горели мессианским огнем, и он взмахнул рукой, указывая длинным костлявым пальцем на магнитофон дьякона Саймондса.

– Нам известны планы неверных, братья! Мы знаем, что они собираются отвлечь и бросить нас, запутать в своих сетях, но они не знают, что мы это знаем! – Он перевел горящий взгляд на Меча. – Меч Саймондс! Если бы вы полностью контролировали «Гнев Господень», сколько времени вам потребовалось бы сражаться с мантикорскими кораблями, чтобы захватить систему Ельцина?

– День, – сказал Саймондс. – Может, меньше, может, чуть больше. Но…

– Но вы не контролируете его полностью. Об этом позаботились неверные. Но если мы притворимся, что обмануты их ложью, если успокоим их, согласимся на их задержки, то сможем все изменить. – Его яростный взгляд прожигал Меча почти насквозь. – Какая часть экипажа «Гнева Господня» из Истинных?

– Чуть больше двух третей, брат Хаггинс, но многие ключевые офицеры все еще неверные. Без них наши люди не смогут эффективно управлять кораблем.

– Но они неверные, – сказал Хаггинс очень тихо. – Они чужды Вере и боятся смерти, даже во имя Божье, потому что считают, что это конец, а не начало. Если их принудить к бою, где они должны будут сражаться или умереть, разве они не станут сражаться?

– Да, – почти прошептал Меч, и Хаггинс улыбнулся.

– И как по-вашему, Глава Старейших, если на неверных с Хевена в глазах всей галактики свалится ответственность за завоевание Ельцина, разве они не вынуждены будут притвориться, что добровольно поддержали нас? Эндикотт – всего лишь нищая звездная система. Что станет с репутацией хевенитов, если все узнают, что мы вынудили их работать в наших интересах, а не в своих?

– Искушение любой ценой избежать позора будет очень велико, – медленно сказал старший Саймондс.

– И, братья, – Хаггинс снова оглядел стол, – если Блудница поверит, что Хевен нас поддерживает, а его флот готов стереть ее королевство в порошок, посмеет ли она ответить на эту угрозу? Или покажет свою слабость перед светом Божьим и бросит отступников на произвол судьбы? – Ему ответил сдержанный рык, и он улыбнулся. – И вот Господь указывает нам путь, – сказал он просто. – Мы позволим хевенитам нас «задержать», но используем задержку для того, чтобы перевезти больше своих людей на борт «Гнева Господня», пока у нас не хватит сил, чтобы захватить врасплох неверных членов экипажа. Мы захватим корабль и сделаем его настоящим Гневом Господним, предложив неверным выбор между верной смертью или возможностью выжить при поражении отступников и их союзников. Мы разобьем корабли прислужницы Сатаны и отнимем Грейсон у отступников, и мантикорская Блудница поверит, что Хевен нас поддерживает. А Хевен нас обязательно поддержит, братья. Неверные не посмеют признаться, что их оставили в дураках, и – что еще лучше – мы выполним их заветное желание, лишив Мантикору союзника в системе Ельцина! Республика Хевен коррумпирована и амбициозна. Если мы добьемся их цели, несмотря на их собственную трусость, они присоединятся к нашему триумфу как к своему собственному!

Последовало ошеломленное молчание, потом кто-то захлопал. Сначала хлопал только один, потом к нему присоединился второй, третий, четвертый. Через несколько секунд от аплодисментов сотрясался потолок, и Меч Саймондс хлопал так же сильно, как и все остальные.

Он встал, все еще хлопая, и даже осознание того, что Хаггинс навсегда лишил его возможности стать преемником брата, не могло задушить воспламененной в груди надежды. Он вошел в эту комнату, зная, что Масада обречена. Теперь он знал, что был не прав. Он позволил своей вере пошатнуться, забыл, что они были Истинными Бога и не зависели исключительно от жалких своих земных сил. Перед их народом лежало великое испытание Веры, и только Хаггинс понял, что им дан шанс искупить Второе Грехопадение.