Он встретился взглядом со Старейшим и поклонился, признавая передачу власти. Краем сознания он понимал, что весь план Хаггинса наполнен безрассудным риском и станет последним рывком к смерти или славе, который либо закончится победой, либо обречет их на уничтожение, но он это проигнорировал. Отчаяние преодолело рассудок, потому что другого выбора не было. Мысль о том, что их действия – его действия – обрекли Веру на поражение и загубили Божье дело, была неприемлема.

Вот так вот – все очень просто.

– Вы летите домой, энсин, – тихо сказала Хонор.

Она сжала плечо молодой женщины, лежащей на койке медотсека. На плече у нее заворковал Нимиц, и Мей-Линь Джексон слабо улыбнулась. Улыбка была почти незаметная, но Хонор заставила свой искалеченный рот улыбнуться, и, кажется, затуманенные лекарствами глаза заметили эту улыбку. Капитан искренне надеялась, что врачи сумеют вернуть Джексон в норму. Потом она отошла и взглянула на оборудование жизнеобеспечения, окружавшее соседнюю койку. Мерседес Брайэм все еще была без сознания, но Фриц Монтойя хорошо поработал, и дышала она лучше. Хонор заставила себя поверить в это.

Она резко повернулась и чуть не столкнулась с лейтенантом медицинской службы Венди Гвинн. По сравнению с «Бесстрашным» медотсек «Аполлона» был маленьким и тесным, и раненые со всей эскадры уже заняли кают-компанию, офицерскую столовую и все остальные свободные помещения искалеченного легкого крейсера, где поддерживалось нормальное атмосферное давление. Гвинн будет занята выше головы по пути на Мантикору, понимала Хонор, но по крайней мере раненых увезут. Хотя бы они вернутся домой живыми.

– Позаботьтесь о них, доктор, – сказала она, сама понимая, что слова ни к чему.

– Обязательно, мэм. Я обещаю.

– Спасибо, – тихо ответила Хонор и ушла в проход прежде, чем Гвинн успела заметить слезы у нее в глазу.

Она глубоко вдохнула и распрямила усталую спину, и Нимиц негромко, но протестующе заворчал. Она не спала с тех самых пор, как сама проснулась в медотсеке, и он не одобрял ее усталости и депрессии. Хонор и самой они не нравились, но другие устали не меньше. И потом, ее ждали кошмары. Она чувствовала их шепот глубоко в своем сознании и гадала, одна ли преданность долгу так долго удерживает ее на ногах. Нимиц снова заворчал, уже громче. Она погладила его мягкую шерстку в знак извинения и направилась к лифту на мостик.

У лейтенант-коммандера Прево одна рука была в пластигипсе и висела на перевязи, Элен хромала, но с рулевым она говорила с прежней четкостью в негромком голосе. Старпом «Аполлона» была далеко не единственным ходячим раненым в команде крейсера. Больше половины экипажа Трумэн погибли или были ранены; из старших офицеров на ногах остались только Прево и лейтенант-коммандер Хэкмор, главный инженер «Аполлона».

– Готовы к вылету, Элис?

– Да, мэм. Хотела бы я… – Трумэн оборвала фразу, пожав плечами, и выразительно посмотрела на обломки тактического и астрогационного постов «Аполлона» и заплаты на задней переборке мостика. Хонор знала, что это было не прямое попадание, просто вторичный взрыв, который убил лейтенант-коммандера Эмберсона, лейтенанта Андрунаскиса и всю картографическую группу.

Она протянула руку.

– Я знаю. Я бы тоже хотела, чтобы вы остались. Но не получается. Я бы дала вам дополнительных медиков, видит бог, лейтенанту Гвинн они бы пригодились, но…

Теперь плечами пожала Хонор, и Трумэн крепко сжала ее руку. Если «Бесстрашному» и «Трубадуру» придется сражаться с «Гневом Господним», им понадобятся все их врачи и санитары.

– Удачи, шкипер, – сказала она негромко.

– И тебе, Элис. – Хонор последний раз сжала ее руку, отступила на шаг и поправила белый берет. – Мой доклад у тебя есть. Только… – Она остановилась, потом покачала головой. – Просто скажи им, что мы старались, Элис.

– Скажу.

– Я знаю, – повторила Хонор и помахала рукой на прощание, потом молча повернулась и ушла.

Через десять минут она стояла на мостике собственного корабля, глядя, как на экране прямого видения «Аполлон» уходит с орбиты Ворона. По изуродованным бортам видно было, как ужасно пострадал легкий крейсер, но он шел вперед на пятистах двух g, и Хонор заставила себя отвернуться. Она сделала все возможное, чтобы вызвать помощь, но в глубине души она знала, что если помощь действительно потребуется, то она прибудет слишком поздно.

Она почувствовала, как ее усталые плечи опускаются под тяжестью Нимица, и заставила себя выпрямиться и переключить экран на камеры, расположенные на поверхности Ворона. Хронометр отсчитывал остающееся время с четкостью метронома, и когда он дошел до нуля, экран внезапно помутнел. На замерзшей поверхности беззвучно распустился гигантский нарыв раскаленного добела света и сразу начал раздуваться и расползаться. По мостику пронесся едва заметный ропот команды, наблюдавшей за уничтожением базы масадцев. Хонор еще с минуту понаблюдала, потом погладила Нимица и сказала, не отводя глаз от затихающего взрыва: