– Нет.

– Что-то…

Или Герману показалось, что девчонка запнулась намерено, не закончив фразу, или уже бурная фантазия разыгралась не на шутку.

Раньше не видела? Или что-то все же знакомое там смогла рассмотреть?

– Продолжай, - Герман первым прервал затянувшуюся паузу, но девушка в ответ лишь улыбнулась.

– Лучше ты!

И голодный зверь набросился на свою жертву с грозным рыком:

– Снежана…

Им обоим не хватало кислорода – такое чувство, что он резко закончился. Дышать нечем, эмоции через край, и вряд ли получится насытиться друг другом. Девчонка отдавалась, а Герман брал. С жадностью. Какой-то вновь появившейся одержимостью.

И желанием получить все! Именно здесь. Прямо сейчас…

– М-мм! – из уст малышки вырывается стон, когда она откидывает голову назад и закрывает глаза.

Мужские губы на животе, пальцы давят на талию, а ноги фиксируют движения девушки. Не сбежит. И даже не вырвется уже из капкана. Хотя кто попал в этот капкан – вопрос, конечно же, очень спорный.

Но сейчас мысли Германа не о том – он хочет эту девочку. До скрежета в зубах. До ломоты в костях.

До того самого момента, когда она будет биться в оргазме от его ласк…

Сегодня мужчина бьет все рекорды по сдержанности. Чего проще, согнуть и трахнуть, ускоряясь с каждой минутой все сильнее. Но жажда обладать Снежаной целиком затмевает разум. Не просто голый секс или удовлетворение мужских потребностей. Просто наваждение. Такое сильное, что сопротивляться нет ни сил, ни желания.

Именно эмоции девушки сейчас важны, и Герман их обязательно получит.

– Я еле сдерживаюсь! – рычит Полонский, сильнее прижимая малышку к себе. – Сейчас разорву тебя, - усмехается, но тут же чувствует прикосновение тонких пальчиков к плечу.

И снова они аккуратно касаются того места, где татуировка. Мужчина замирает, так как интуиция кричит уже громко – просто не будет. С ней сложно, хотя и тянет его к девчонке похлеще, чем самый сильным магнитом.

Как бы Герман не пытался забыть о прошлом, оно напоминает ему постоянно, не давая возможности расслабиться. И давит на оголенные нервы, не давая возможности двигаться дальше.

– Это ее дата рождения, - девушка произносит негромко, но довольно твердо, а после выпрямляется и открывает глаза.

– Твою мать, Снежана! – взрывается Герман, сжимая талию малышки еще сильнее.

Да пофиг на синяки, которые обязательно появятся. Даже пофиг на то, что ей больно. Кривится, но не пытается вырваться.

Сейчас бы Герману сдержаться и не натворить глупостей. А он может – крышу уже окончательно снесло.

– Ты не можешь о ней забыть…

– Это ты постоянно о ней напоминаешь! – Герман ревет, как загнанный в ловушку зверь, и отталкивает девушку. – Я не пойму, чего ты добиваешься, постоянно вспоминая о моем прошлом? – встает с бортика, нависая над Снежаной. – Зачем ты пришла ко мне?

– Из-за денег.

– Не ври! – тычет пальцем ей в грудь, а у самого желваки уже вовсю ходят ходуном. – Хотя бы себе, - уже спокойнее добавляет и закатывает глаза. – Я не могу понять, чего ты добиваешься, - скорее утверждает, повторяясь, чем интересуется, снова глядя ей в глаза.

“Что-то с ней не так!” – тут же громко вопит вся мужская сущность.

Взгляд осознанный, но какой-то отстраненный – Герман даже не подозревал, что такое бывает в реале. Она борется с какими-то внутренними демонами и никак не может решиться сделать первый шаг.

Вперед. И только вперед. Навстречу ему.

Только вот Снежана вопреки любой логике отступает назад.

– У нас нет будущего…

Ее слова отдают холодом, а в глазах…пустота. Да что, черт возьми, с ней такое? Где та страстная красотка, которая готова была отдаться в надежные руки Германа? Эмоций не сдерживала, стонала, цеплялась пальцами в волосы мужчины, а потом все оборвалось. В один миг.

– Тебе его никто не обещал, - Герман хоть и злится, но с давлением притормаживает.

Разобраться бы для начала – сегодня сдержанность его основной конек.

– Тогда зачем я тебе?

– Хочу тебя трахнуть! – выдает ей прямо в лицо, и тут же прилетает звонкая пощечина, чего Полонский никак не ожидал.

Пластырь отклеивается, но мужчина даже не обращает на это внимания. Лишь смотрит в глаза девушки, не понимая ее мотивов.

– Ублюдок!

– Еще какой.

Дежавю, мать его.

Прошлое так и не хочет отпускать…