– Просто останься, - он сильнее сжал ее запястье. – Обещаю, приставать не буду, - попытался перевести разговор в шутку, но девушка скривилась.

Непонятно, что за борьба у нее в голове сейчас творится. Но то, что боится грань переступить, читалось у нее на лице. Даже в полутьме, практически без освещения, Полонский рассмотрел всю ту гамму чувств и противоречий, что съедали малышку изнутри.

Она пыталась прятать эмоции. Но не учла одного – хищники тщательно выбирают свою жертву. Именно по эмоциям. Их спрятать практически невозможно от цепких мужских взглядов. Можно даже не пытаться.

Да и бежать малышке некуда.

“Интересно, почему же она все-таки осталась?”

– Ладно, - девушка сдалась, но тут же усмехнулась. – Если выделишь мне футболку… - запнулась, опуская взгляд вниз и указывая Герману на полотенце.

– Шкаф в твоем распоряжении, - он отпустил ее руку и направился в ванную.

Пусть пока одна побудет. Возможно, даже сбежит. От этой мысли мужчину перекосило, но он тут же взял себя в руки.

“Не сбежит!” – мысленно ответил самому себе, стоя над раковиной и глядя в зеркало на свое отражение.

Усталый взгляд, напряжение, желание сейчас все разнести вокруг к чертовой матери – и это лишь толика того состояния, в котором находился сейчас мужчина. Открыл кран с холодной водой и умылся. Раз, второй, третий…

Не помогало. И не попускало. Нервное напряжение давило с неимоверной силой. Просто голова трескалась на две части, так Германа плющило.

– Разберемся! – буркнул себе под нос и закрыл кран.

Сейчас главное – уснуть, выбросить все тревожные мысли из головы. Утром будет видно, а пока…

Полонский выключил свет в ванной и зашел в комнату. Да уж, какой тут нахрен сон? Когда сам себя загнал в ловушку, предложив Снежане остаться. А теперь придется мучиться, лежа с ней рядом всю ночь.

– Если я мешаю… - начала девчонка, когда кровать скрипнула от тяжести мужчины, но он лишь фыркнул в ответ:

– Не мешаешь.

– Герман, у меня какое-то помутнение рассудка… - начала оправдываться девушка, но Полонский лишь проворчал в ответ, перетягивая на себя край одеяла:

– Я заметил.

– Туман в голове, - продолжала Снежана, пока мужчина устраивался рядом. – Мы правда, - пауза и тихое: - Сексом занимались?

– Нет, - выдал довольно резко. – Я соврал.

То ли показалось, то ли она вздохнула с облегчением. Пусть так, чем будет сейчас копаться в себе. Помутнение так помутнение – Герман не силен в психиатрии. Но то, что с девчонкой творится что-то непонятное, видно невооруженным взглядом.

И мужчине очень бы хотелось знать, куда она вляпалась.

– Расскажи о себе, - Снежана первой прервала молчаливую паузу, а Герман слегка напрягся.

– Лучше ты о себе, - запнулся и тут же добавил: - Про меня ты все в досье прочитала.

– Герман, я не…

– Не оправдывайся, - мужчина тут же перебил свою собеседницу. – Криминала пока я в этом не вижу. Вольский хочет стать царем и прибрать все к рукам, а для этого любые средства хороши. Не тебя, так кого-то другого бы нашел, лишь бы занять мое место.

– Он хочет тебя убить, - выдала девушка и затаилась, на что мужчина лишь усмехнулся.

– Я знаю.

– Поэтому ты заперся в четырех стенах и не выходишь из дома? – аккуратно поинтересовалась, но Герман молчал.

Тяжело объяснить свои мотивы и чувства – постороннему человеку не понять. Пока на своей шкуре не испытает, вряд ли поймет. Да и ситуации в жизни случаются разные, уж Герману ли не знать.

Он никогда не показывал своих эмоций при посторонних. Даже братья до конца не разгадали этого сложного, хоть и близкого для них человека. А четыре года назад он вообще был похож на раненого зверя.

Как будто сердце вырвали из груди. Убили все живое и настоящее, что было в нем.

А сейчас, походу, чувства вновь возвращаются.

Только хочет ли Герман заново возвращаться туда, откуда уже нашел выход? Так ли уж давит на него одиночество, что готов рискнуть?

Снова…

– Выхожу, - ответил спустя время. – Иногда.

– Боишься, что снова стрелять начнут?

– Смерти не боятся только идиоты.

И это истинная правда. Идиоты и дебилы. А также те, кто считает себя самым умным. Или бессмертным – и такие, увы, встречаются. Только долго не живут. Уже давно на кладбище покоятся.

И Полонский пока не жаждет пополнять их ряды.