Назад дороги нет…

– У тебя последний шанс, - голос не слушается, но Герман все же пытается бороться с искушением. И не переступить ту грань, после которой возврата назад просто нет.

– Нет у меня шансов, - малышка продолжает гладить мужчину по щеке, слегка царапая подушечки пальцев о трехдневную щетину. – Ты мне их не оставил…

– Уходи, Алена, - Полонский вздыхает, на пару секунд закрывает глаза, и тут же резко притягивает девушку к себе.

– Ой! – она на время теряет координацию, падая Герману на грудь.

Тонкие пальцы упираются в плечи мужчины, но девушка все так же не отводит пристального взгляда. Краснеет, когда мужская рука медленно ползет по ее спине, опускаясь все ниже. Два пальца поддевают резинку бикини и тянут вниз. Не торопясь. Желая продлить это мучение как можно дольше.

– Девочка из хорошей решила превратиться в плохую? – голос все так же хрипит, а в горле застывает ком. Огромный. Давящий со всех сторон. Мешающий дышать, трезво мыслить и даже говорить своим собственным голосом.

Сейчас Полонский может только рычать. Как зверь, наконец-то получивший желанную и соблазнительную жертву в свои сети. Она так просто отсюда не уйдет.

Потому что мужское нутро, еще даже не овладев малышкой, уже не хочет ее отпускать.

“Не получится!” – рычит интуиция, когда Герман пытается прогнать всю тут чушь, которая сейчас лезет ему в голову.

Трахнет разочек, и наваждение пройдет. Да и что она, эта малолетняя соплячка, может ему дать? Волк-одиночка, заядлый холостяк – ну какой из него нахрен семьянин? Серьезные отношения – это не для Германа.

Но он все же готов пойти на кое-какие уступки. Ради девочки.

Черт, ну как же ее смелость вкупе с неопытностью его заводят. Кто бы только знал, каким мощным потоком адреналин бурлит сейчас по венам?

– Я хотела сказать…

– Поздно говорить, - Герман перебивает, не желая именно сейчас выслушивать женские капризы.

Он давал ей шанс – она не воспользовалась. И толку сейчас что-либо объяснять?

– Ты должен знать… - снова пытается девушка, но мужчина по-прежнему не желает слушать:

– Я хочу тебя.

И дальше все как в тумане – крышу у Германа сносит напрочь. Стягивает с малышки трусики, затем бюстгальтер и встает со своей ношей с кресла. Усаживает Алену на стол, а сам нависает сверху.

– Ты же не сделаешь мне больно? – последний взгляд голубых глаз прожигает насквозь, пока еще Герман хоть что-то соображает.

Она в своем уме? Да его уже разрывает на части, так он хочет трахнуть ее. Вряд ли сможет эмоции свои контролировать, но парочка синяков в порыве страсти – это такие мелочи.

– Не сделаю, - ухмыляется, в глубине души в очередной раз поражаясь чужой наивности.

Вроде ж девочка не маленькая, да и сексом сто процентов занималась. И не раз – в сказки о девятнадцатилетних девственницах Герман, увы, не верил. Ей что, одни лузеры попадались, трахаясь исключительно в пуританской позе?

Тогда придется девочку кое-чему подучить – так и быть, сегодня Герман будет более чем терпелив.

Его одежда летит в сторону, при этом мужчина рычит, когда змейка на ширинке заедает.

– Твою мать! – уже готов разорвать нахрен эти брюки, лишь бы поскорее избавиться от них.

Презервативы остались в тумбочке в спальне – фиг с ними, справится и так. Скорее бы войти в нее – уже реально рвет башню от нетерпения. Черт пойми, что с Германом происходит, но подобные чувства он испытывает впервые. Сейчас удовлетворит свои потребности, и точно отпустит.

– Я не…

– Да помолчи ты, - резким рывком подтягивает девушку к себе, сильнее вклиниваясь ей между ног.

Тугая внутри – по венам течет настоящий адреналин, готовый вырваться наружу прямо сейчас. Небольшой толчок, еще один – да пофиг, лишь бы поскорее добиться желаемого.

А то не ровен час адреналин в башку ударит. И так Герман с трудом соображает, так как мысли все только об одном. Там горячо. Туго. И просто крышесносно.

Резкий толчок, и девчонка впивается ногтями в плечи мужчины, а тот останавливается. Смотрит малышке в глаза, наблюдая, как слезы текут по щекам. И слышит тихое:

– Я пыталась…

Вот тебе и сказка, твою ж мать!

И что теперь ему с этим делать?

*******