Я завернула малыша в лист лопуха. Но уйти все не решалась.

– Быстрее давай, - блондинка не сводила глаз с малыша, а сама начала трансформироваться в дракона.

Я все стояла.

А она плюнула в меня огнем. Не в меня, конечно. Но траву у моих ног огонь опалил. Я отпрыгнула. Снова плевок. Я снова прыгнула. Кажется , меня прогоняют. И посмотрев в последний раз на дракошу, я побежала.

– Отдай Кейдену, - неслось мне вслед. По шипастой морде, словно жемчужинка, скатилась слеза.

Волки рядом.

Я очень боюсь.

Но малыша в обиду не дам.

 Я уже добежала до реки, когда позади раздался вой . И не один. А затем драконий рев – и затрещали от огня деревья. Визжали псы. И яростный рык драконицы становился все тише и тише, пока, наконец, не закончился женским криком. Полным боли и отчаяния.

Я вступила в реку и побежала вдоль нее. Почему-то вдруг решила, что так оборотни меня не учуют. Я все бежала и бежала, пока не закололо в боку. Пока не наступила полная тишина. Только сверчки и цикады наполняли воздух своим пением.

 Я устроилась под небольшой скалой, сделав предварительно матрас из травы. Малой заерзал и скривил личико – вот-вот заорет. А голосок-то у него зычный. Его бы покормить… И вот бросьте в меня тапком – а что мне было делать? – я приложила его к своей груди.

Он присосался так мощно, что я вскрикнула от боли. А он все сосал и сосал, а я терпела. Малышу ведь намного хуже, чем мне . Он без мамы остался. И я тихонько запела. Колыбельных я не знала, поэтому просто пела то, что вспомнила. И он заснул. А возле него и я .

Этот невероятно длинный и тяжелый день закончился.

***

А вот это я погорячилась.

Что-то теплое и мокрое коснулось моей ноги. Я не пошевелилась, но глаза открыла.

Глаза . Красные. Зеленые. Желтые. Десятки ярких, горящих в ночи глаз.

– Циба, блохастые! – Голос мой сорвался. Но я настроена была решительно.
– Ребенка я не отдам.

И вот пусть я сейчас умру, но хоть одну волосатую морду поцарапаю. А если повезет – то и укушу! И пусть меня заедят потом их блохи!

Почему они медлят? Волки, стоявшие впереди, расступились. И вперед вышел огромный, всклокоченный и здорово подванивавший жженой шерстью волк. Он подошел ко мне.

А мне то что терять? На ноги встать не смогу – коленки трусятся. Поэтому встала над малышом на четвереньки, оскалилась, и как могла, зарычала. Как по мне, то получилось жалко.

Но на волка я впечатление произвела. Он плюхнулся передо мной на живот, и лизнул мое лицо. Я думала, голова вслед за его языком с шеи слетит. Но она удержалась.

А волк стал оборачиваться в человека. Сначала фигура человеческая показалась. Куда делся хвост, я не заметила. А затем и лицо нарисовалось...

Вот меньше всего я сейчас ожидала увидеть именно это лицо!!!

Глава 11. Волк

Возле меня , пованивая псиной и жженной шерстью, сидел мужчина из спальни. Не далеко же я убежала! Но вот что меня больше всего удивило, так это его нежный взгляд. А когда он взглянул на мирно посапывавшего малыша, в глазах этого еще недавно страшного волка появились слезинки. Аккуратно, но настойчиво, он забрал у меня малыша. И мое сопротивление, и мои попытки забрать ребенка ни к чему не привели.

– Спасибо, - только и сказал он.

Какое спасибо! Это мой ребенок!

– А ма не верила, что у тебя могут дети. Наши дети, - прорычал мужчина и с силой потянул воздух , наклонив голову к моему лицу. Он меня обнюхивал! Обнюхивал так, словно я была не женщина, а его самка! Волна отвращения поднялась к горлу, и я поняла, что если он продолжит в том же духе, я продемонстрирую ему, какие у женщин бывают слабые желудки.

Драться с ним у меня не было ни желания , ни возможности, ни сил. Я прекрасно понимала, что с таким огромным мужчиной не справлюсь. А еще его спутники - а я и не заметила, когда они обратились в людей. Все стояли, довольно склабились , и ничуть не стеснялись своей наготы.

Я в отчаянии протянула руки к ребенку. Оборотень поднял дитя вверх и гордо произнес:

– Встречайте моего сына. Я нареку его…

– Рики Мартин, - почему-то вырвалось у меня.

Оборотень посмотрел на меня и расплылся в улыбке.

– Пусть будет Рикимартин.

Мама-дракоша была бы в шоке. Ну, пусть она меня простит.

И отдал мне дитя.

Страх становился моим постоянным спутником. Потому что в следующее мгновение мужчины стали вновь обращаться в волков. Зрелище было не из приятных. И хотя я не совсем понимала, что же это такое происходит, и какое отношение этот мужчина, чьего имени я так и не узнала, имеет к розовой драконице, но , кажется , сейчас никто убивать меня не будет. А значит, у меня есть шанс выпутаться из этой жуткой истории.