Его ученик не ошибся. Но когда факты сталкивались с идеалами, Куай-Гон предпочитал их менять.

“Возможно, у меня есть полномочия подписать договор, который обрекает людей на рабство, - сказал он. “Но это не значит, что я имею на это право.”

“Значит, ты поворачиваешься спиной к Аверроссу и Фэнри, вместо того чтобы попытаться убедить их?-Сказал Оби-Ван. “Мы все еще можем преуспеть в этой миссии и сделать то, что справедливо для народа Пиджала. Однако если ты упорно цитируешь мистицизм и отказываешься идти на компромисс—”

“Я буду настаивать,-ответил Куай-Гон.
– Раэль Аверросс не в состоянии прислушаться к голосу разума. Его преданность делу защиты Фэнри превратилась в настоящую манию. Мы с ним ничего не добьемся. Фэнри-это ребенок, который должен смотреть на Раэля как на своего отца. Если он не сдвинется с места, то и она вряд ли сдвинется. Это не предмет для переговоров, Оби-Ван. Это дело принципа, и мы должны твердо стоять на своем.”

Оби-Ван вздернул подбородок. “Да. Это дело принципа. Принцип заключается в том, что мы, как джедаи, не должны выходить за рамки своего мандата, что мы должны работать в рамках этого мандата, чтобы делать то, что правильно.”

Это был уже второй раз за последние полдня, когда Куай-Гону читали лекцию о границах полномочий джедаев. Его слегка мучила совесть; для джедаев было важно не становиться высокомерными, не навязывать свои желания и ценности всем окружающим.

Но сейчас ситуация была совсем другой. Это должно было быть так, потому что единственное, что Куай-Гон знал абсолютно точно, было то, что его видение было реальным.
– В данном случае, мой Падаван, мы не можем одновременно работать в рамках нашего мандата и делать то, что правильно. Я выбрал последнее.”

Оби-Ван направился к двери, явно опередив его. “В самом начале моего ученичества я не мог понять тебя, - сказал он.
– К сожалению, это так же верно и сейчас, в самом конце.”

Только вчера они работали вместе, как никогда раньше. Как Куай-Гону удалось приблизиться к Оби-Вану в то же самое время, когда он двигался дальше?

Как раз перед тем, как Оби-Ван покинул комнату, Куай-Гон сказал: “однажды ты спросил меня об основных каденциях светового меча. Вот почему я держал тебя там, вместо того чтобы обучать более совершенным формам боя.”

Оби-Ван неохотно повернулся к нему лицом.
– Наверное, ты думал, что я не готов к большему. Точно так же я не готов поверить во все это мистическое—”

“Это не совсем так.”

После долгой паузы Оби-Ван успокоился до такой степени, что стал прислушиваться. “Тогда почему, Куай-Гон?”

– Потому что многие Падаваны—и полноправные Рыцари-Джедаи, если уж на то пошло—забывают, что самая основная техника-это самая важная техника. Самая чистая. Наиболее вероятно, что она защитит тебя в битве и станет основой всех будущих знаний,-сказал Куай-Гон. "Большинство учеников хотят броситься вперед к стилям борьбы, которые являются более яркими или более эзотерическими. Большинство учителей позволяют им это, потому что в конце концов мы все должны найти свою предпочтительную форму. Но я хотел, чтобы ты основывался на своей технике. Я хотел, чтобы ты понял основные ритмы так хорошо, чтобы они стали инстинктом, чтобы ты были почти неприкасаем. Прежде всего, я хотел дать тебе подготовку, необходимую для достижения всего, что ты намереваешься сделать позже.”

Оби-Ван молчал так долго, что Куай-Гон задумался, не слишком ли он зол, чтобы действительно услышать то, что он сказал. Но в конце концов его Падаван кивнул.
– Спасибо тебе, Куай-Гон. Я это очень ценю. Но—”

“Но что именно?”

“Можно было и так сказать” - ответил Оби-Ван И ушел.

Комок в горле Оби-Вана не исчезнет еще несколько минут, независимо от того, сколько раз он сглотнул, или как сильно он пытался переключить свои мысли на другие вещи.

"Он все это время пытался мне помочь", - подумал он. Куай-Гон заботился обо мне больше, чем я думал. Он и сейчас так думает.

Знание этого успокаивало что-то глубоко в душе Оби-Вана, боль и неуверенность, которые жили в нем в течение многих лет. Он задавался вопросом, насколько сильно его ученичество будет выглядеть по-другому, когда он вновь проанализирует свои воспоминания с этой новой точки зрения.

Но все это никак не приближало к решению проблем на Пиджале.

На ум пришло только одно решение. Это было серьезным нарушением протокола-за пределами надлежащих границ любого Падавана. Оби-Ван отверг его только по этой причине, но когда все остальные идеи потерпели неудачу, эта пришла к нему снова. На этот раз он не мог от нее избавиться.

Есть правила для того, что могут делать Падаваны и что могут делать Учителя, сказал он себе. Если я это сделаю, то нарушу почти все эти правила.

Однако после нескольких часов размышлений Оби-Ван понял, что у него нет выбора.

Пришло время переступить через голову Куай-Гона.

Он вернулся в дворцовую библиотеку, которая все еще была совершенно пуста, и активировал один из терминалов связи. Когда его экран засветился, искусственный голос произнес: "назовите местоположение и личность получателя.”