— Гра Этцо, — кивнул я учтиво секретарю, а потом жрецу и стражу. — Гра Велиа, гра Гронги…

— Парень, некогда! — оборвал меня Этцо. — Заказ-наряд!

Он протянул мне бумагу, зажатую в толстых пальцах-сардельках, полностью уверенный в том, что обычный грузчик умеет читать. Нет, вообще я умел! Хотя я, наверно, один-единственный такой грузчик на весь Экори… Я развернул бумагу и уставился на спецификацию. Ящик Торговой Палаты № 3498-хруп-цен. Удивительное дело — только сегодня мимо него проходил и запомнил. Он металлический, тяжёлый…

— Я знаю, где это, вот только…

— Раз знаешь, то тащи скорей! — взвизгнул Этцо.

— Надо заверить бумагу у начальника склада! — ответил я, представляя, что они сейчас устроят Тацы, который в кабинете бухает.

На такой случай его надо было предупредить громкими разговорами. И да, я всерьёз раздумывал, а стоит ли, но благодарность придурку всё-таки взяла верх. Переведя взгляд на застывших передо мной гостей, я добавил (ну очень громко):

— Гра Этцо, надо заверить! Гра Тацы в кабинете на втором!!!

— Да что ты орёшь?! — возопил Этцо.

— Простите, гра! Голос под конец дня садится! Только так и могу! Сейчас с возницей ругался — могу только сипеть и орать!!!

Бог мой… Ещё никогда в жизни я себя сам, добровольно, не загонял в такое дурацкое положение. Будто одного моего невезения недостаточно…

— Прекрати орать! Тащи ящик! А я сейчас! — оборвал меня Этцо.

А я поспешил к стеллажу с искомым грузом, прихватив по пути телегу с рессорами — специально на такой случай. Интересно, кто потащит эту телегу? Неужели Гронги?

Из кабинета управляющего складом донеслись громкие голоса. Это Этцо обнаружил нетрезвую компанию и теперь разносил моё начальство. Но я сделал всё, что мог — и не моя вина, что Тацы не просто придурок, а глухой придурок.

— Я тебе руки оторву в следующий раз! — долетел до меня голос Этцо.

На самом деле ничего он Тацы не оторвёт: чай не чужие — троюродные братья. Собственно, как ещё Торговая палата могла доверить хоть что-то ценное такому придурку, как мой шеф? К понедельнику все об этом забудут и больше не вспомнят. Я аккуратно снял контейнер и поставил его на тележку, которую и покатил к выходу. Удивительно, но Этцо ещё не закончил разговор, и младший страж со жрецом продолжали мяться у входа.

Я осторожно поднялся и заглянул в кабинет. В углу, сливаясь со стенами, сжались мои коллеги, за столом съёжился мой шеф — смешным таким колобком с блестящей лысинкой — а над ним тучей нависал Этцо, тоже лысиной блестя.

— Простите, гра… Тацы, рассчитай меня, пожалуйста. Мне домой пора…

— Потом, парень! Не видишь — я занят?! — возопил шеф, обретая былую самоуверенность.

— Рассчитай его! Сейчас же! — приказал Этцо. — И заверь бумагу!

— Бумагу заверю, а он — пусть ждёт! — буркнул Тацы.

— Он повезёт ящик с запасными частями в храм! — рявкнул Этцо. — И ты доплатишь ему ещё единицу за эту работу! А теперь — живо!

— Да за что ему единицу!? — возмутился Тацы.

— За то, что сделал всё, чтобы ты, пень глухой, припрятал бутылку! — зарычал Этцы на родственника. — Живей давай!.. Или ты думаешь, гра Гронги хочется чинить Логос Огня из арха весь вечер?! Логос уже давно доставили в храм, и в полночь он должен быть возвращён!

Со страданием на лице мой шеф отсчитал положенные шестнадцать чешуек и махнул мне рукой — проваливай, мол. Вот спасибо, разрешил! А то я сам бы не догадался… Спустившись вниз, я взялся за ручки тележки и приготовился катить её к храму. Зато теперь понятно, зачем такая срочность! Малый Логос Огня! Не шутки, между прочим! Он тут один на весь посёлок — и всегда расположен в архе, обогревая всё каменное строение.

Накинув капюшон, надев перчатки и маску, я приготовился выйти в холодный Экори. Конец зимы не радовал теплом. Сейчас-то снег почти сошёл, но ещё ожидались весенние снегопады — и только потом подует ветер с юга и окончательно растопит все белые заносы. Только простенькая матросская одежда и спасала меня от простуд.

Одежда… Я всё ещё ходил в той же одежде, что выдали мне на корабле. Всё, на что я решился — так это подбить рукава и воротник мехом. На большее денег не хватило. Когда одежда пачкалась, я её стирал с мылом в большой лохани холодной воды, затем полоскал и развешивал вдоль каменной трубы в своей комнатушке.

У моей комнатушки было два огромных плюса: она недорого стоила и принадлежала хозяйке, которая была очень теплолюбива, потому как перебралась сюда с юга (а мы на севере, если что). Она топила печь даже летом, и горячий воздух поднимался по трубе, которая занимала почти треть стены в моей комнате! Так что мне приходилось летом держать окно приоткрытым. Но зато с осени по весну я круто экономил на отоплении! Свою печку я использовал только чтобы приготовить поесть. Выстиранная одежда быстро высыхала, и утром я уже шёл в чистой.