Я собрал в памяти яркие и величественные образы, почерпнутые в основном из фильмов небезызвестного Рона Фрике: мегаполисы со снующими машинами и людьми с высоты птичьего полёта, циклопические древние сооружения, самолёты, памятники архитектуры, гигантские корабли, старт ракеты, и потрясающие виды природы. Затем дополнил смутными образами синих людей и летающих островов из фильма Аватар (небольшая манипуляция, но не хочу ассоциироваться у них с местными человеками), скомпоновал это всё, и передал девушке. Она закрыла глаза, осмысливая полученное, а эмоции её переполнял дикий восторг. Да, Фрике хорош, главное, как говориться не путать туризм с эмиграцией.

Образы я подготавливал, копаясь в своей памяти под ускорением. Получилось довольно много всего, поэтому Балгёлит я потерял на целую половину часа. Когда она вернулась в реальность, в глазах её стояли слёзы.

— Это… невероятно! Сколько же в этих Домах людей?

— Когда я покинул мир, его население приближалось к восьми миллиардам.

— Одних людей? Без зверей?

— Только людей.

— Не могу себе это представить… Сколько же лет вашей цивилизации? — Попала она в ловушку инерции мышления. Если провести аналогию с местными человеками, то вообще ничего удивительного, но человеки не строили многоэтажных зданий и высокомерно считались обезьянами.

— Точно не знает никто. Было много больших войн. Иногда страшные болезни уничтожали миллионы людей. Иногда всех захватывали масштабные идеи, и настоящая история забывалась, заменяясь легендами.

— Удивительно… И что ты будешь делать теперь? — С некоторым опасением спросила она.

И что же я теперь буду делать? Без компьютеров, интернета, транспорта, денег, распродаж на АлиЭкспресс, уютных кафешек и обсуждения тех вещей, в которых совсем не разбираюсь с другими такими-же балбесами в Фейсбуке…

— Жить!

— А нам… можно с тобой? — Потянувшись руками вверх, она выгнула спинку, выставив вперёд два неоспоримых достоинства, которые стали только краше. В эмоциях при этом был какой-то дикий энтузиазм, напополам с опасениями.

— В моём мире не принято оставлять своих детей. — Высказался я за целый мир, не покривив душой, впрочем. Если оно не принято, это же не значит, что все этому следуют?

И да, я дал им ещё один крючок для шантажа, но всё же надеюсь, что Тига не был главным героем местного Шоу Трумана, и его представления о людях верны. Мастеру менталистики положено знать истинное внутреннее устройство людей.

Ну а теперь, когда мы достигли определённой духовной близости, наступил тот самый момент, когда можно попросить девушку о самом главном:

— Не могла бы ты мне дать свою память.

Балгёлит удивилась моей просьбе и всерьёз задумалась. Она не была менталистом, а значит не сможет выдать только то, что мне нужно, придётся брать все воспоминания.

— Ты хочешь узнать меня, или просто нужен другой взгляд на мир? — Наконец спросила она, очевидно приняв за аксиому, что я не оставлю её с ребёнком.

— Тига убрал из памяти знания о Доме и никогда не интересовался политикой и ситуацией в мире.

— А ты отдал бы мне всю свою память? — Спросила она с вызовом.

— Нет. Там много вещей, которые лучше не знать ни тебе, не кому-либо ещё в этом мире.

Тут я почти не соврал. Конечно, в первую очередь я боюсь, что отношение ко мне резко изменится, но и озвученная причина тоже имеет место быть.

— Можешь показать мне что-нибудь из этих вещей? Обещаю, что в дальнейшем я никак не буду относить их на твой счёт!

Интересная формулировка. И как она собирается это сделать? Но она девочка большая, может быть даже знает, что делает.

Я быстро приделал к съёмкам испытаний ядерного оружия, которые когда-то видел по телевизору, впечатлившие меня недавно кадры взрыва “царь-бомбы”, и дополнил всё это фотографиями Хиросимы после бомбардировок, которые в своё время произвели на меня неизгладимое впечатление.

Некоторое время она пыталась осознать, что я ей такое показал. А потом наконец поняла, и я пожалел, что послушал её. Балгёлит упала, заплакала, и чувствовала при этом… Я лёг рядом и прижал её к себе. Она не отстранялась, просто никак не реагировала на это и плакала.

Так мы пролежали какое-то время, пока не проснулась Бхисёлилан. Видимо она не догадалась попросить себе ночное зрение, и поэтому разглядывая темноту прислушивалась, не понимая, что происходит. Наконец она покраснела и решилась:

— Я запущу свет?

Я отправил вверх шарик магии света, как-то само собой получилось, и девушка недоумевающе уставилась на плачущую мать. Та быстро взяла себя в руки, вытерла слёзы, и спросила меня:

— Можешь убрать это из моей памяти?

— Кажется да, но сам я такого никогда не делал.