— Я согласна. — Она снова обрела внутреннее равновесие и размышляла об иных вариантах поведения тролля. — В любом случае у нас оказывается больше времени, чем я предполагала. И, сдается мне, ты правильно угадал. Порабощение человечества может показаться троллю гораздо привлекательнее, чем его уничтожение. Есть и еще одно соображение.

— Да?

— Эта планета — единственный источник человеческих мозгов, — ответила Людмила, и спазм сжал желудок Эстона. «Забавно, — отстраненно подумал он, — в то время как ему удалось заметить пробел в ее рассуждениях, она нашла брешь в его собственных!»

— Разумеется, — пробормотал он. — Если ему нужны другие тролли…

— Вот именно. — Она мрачно кивнула, и ее взгляд посуровел. — Ты прав, мы не можем быть уверены, что тролль не решится попросту уничтожить нас. Но, вероятно, сначала он все же попробует обратить человечество в рабство. И только не добившись желаемого, примется изыскивать способ истребить человеческий род.

— Всегда приятно иметь запасной вариант, — заметил Эстон.

— Совершенно верно, — подтвердила Людмила и сжала кулаки от волнения и чувства собственного бессилия. — Проклятье! В каком-то смысле так выходит еще и хуже, чем я предполагала! Теперь мы обязаны заручиться помощью людей как можно скорее, Дик!

— Безусловно. — Он взглянул на паруса и оценил силу ветра. — Я думаю, нам придется поставить больше парусов. За работу!

Ветер утих, и Эстон осторожно вел яхту по Ирландскому морю. Сумерки быстро сгущались, а туман, пришедший на смену ветру, не облегчал ориентирование. К счастью, он жался к воде, и огни маяков на острове Рэтлин ярко светились над серой, непроглядной пеленой.

Ветер сменил направление и стал дуть с северо-запада, пока Эстон держал курс на остров Кинтайр и маяк Саут-Пойнт. Он вздохнул с облегчением: видимость заметно улучшилась. «Это очень кстати, — подумал Эстон, направляя „Аманду“ в пролив Сэнд-Саунд между Кинтайром и островом Сандей, — ведь впереди еще не меньше шестидесяти миль». Плохо было то, что вовремя сменивший направление ветер стал слабеть, и Эстон, недовольно ворча, вынужден был запустить двигатель. Ему было неприятно идти с грохотом по проливу Клайда. Эти места были настоящим раем для яхтсмена, и Эстона раздражала необходимость пыхтеть дизелем из-за нехватки времени.

Людмила улыбнулась, услышав его ворчание. Ее голубые глаза поблескивали в слабом свете нактоузного фонаря. Чтобы защититься от прохладного воздуха Шотландии, Эстон надел толстый свитер, но Людмила, по-видимому, прекрасно чувствовала себя в своей футболке с эмблемой «Харлея». С утра она внимательно наблюдала за тем, как Эстон прокладывал курс, склонившись над крупномасштабными картами прибрежных вод. Он делал это с еще большей тщательностью, чем обычно, потому что твердо решил идти всю ночь, чтобы прибыть в пункт назначения на рассвете. Он уже бывал в этих местах, но ему еще не приходилось плыть здесь, прокладывая курс самостоятельно и без помощи GPS.

— Ты уверен, что мы идем правильно? — спросила Людмила, и он огрызнулся, хотя так и не смог придать своему взгляду должную свирепость. Несмотря на туман и спешку, он испытывал огромное наслаждение, управляя «Амандой»

— Разумеется, уверен.

Он мотнул головой по направлению к берегу:

— Вон там Лонг-Айленд, а там — Пьюджит-Саунд.

— Вот как? — Людмила несколько мгновений, сморщив нос, вглядывалась в полосу тумана. — Ну, если ты так полагаешь…

Он фыркнул, а она нахмурилась, сообразив, что над ней подшучивают, хотя в чем заключалась соль шутки, так и не поняла.

— Может, еще кофе сваришь? — предложил Эстон, и она радостно закивала.

— Слушаюсь, сэр, — пробормотала Людмила и скрылась в камбузе.

Эстон улыбнулся ей вслед, прикидывая, как долго еще он сможет приводить ее в хорошее настроение посредством «настоящего терранского кофе», а потом снова сосредоточил внимание на управлении яхтой.

Он оставил Шип-Айленд по правому борту и по проливу Килбраннан направился к маяку на острове Пладда, неподалеку от острова Арран. Более крупные в проливе волны, докатывавшиеся из Ирландского моря, закачали «Аманду» сильнее, и Эстон почувствовал, что ветер начал крепчать. Яхта устремилась вперед, подгоняемая дружным напором двигателя и ветра, так что когда Людмила вернулась, неся кофе, «Аманда» уже разогналась до порядочной скорости.

Эстон сжал горячую чашку закоченевшими пальцами и с наслаждением отхлебнул. За долгие годы на флоте он досконально изучил, какие приливы и отливы энергии достигаются благодаря этому напитку. Он взглянул на Людмилу, освещенную горящим на корме сигнальным фонарем, и она улыбнулась в ответ, смахивая с лица волосы, растрепавшиеся от ветра.

— Подержишь минутку штурвал? — попросил Эстон, и она уверенно встала на его место. Она всему обучалась быстро — гораздо быстрее, чем он сам в свое время. Впрочем, человек, способный пилотировать сверхмощный космический корабль на сверхсветовых скоростях, должен был без труда научиться управлять яхтой. С другой стороны, Эстону доводилось встречать опытных пилотов-истребителей, которые приходили в растерянность при одной мысли об управлении даже таким крохотным суденышком, как «Аманда».

Он отпил еще кофе, затем, с сожалением выпустив горячую чашку, достал бинокль и стал всматриваться вдаль. Хоть и с трудом, но ему удалось различить слабое свечение неба. Значит, осталось еще не меньше тридцати, а то и тридцати пяти миль. Он был рад, что смог найти этот ориентир при такой скверной видимости.

Медленно текли часы этой туманной ночи. «Аманда» обогнула южную оконечность острова Арран и повернула на север, направляясь к острову Литл-Камбри, что стоит, будто часовой, между материком и большим островом Бьют. Маяк на Холи-Айленд постепенно тускнел за кормой, а свет маяка на Литл-Камбри светил все ярче. Ветер усилился, и Эстон заглушил дизель. Яхта пошла в непроглядной тьме на парусах. Людмила сидела рядом с ним, положив голову ему на плечо, и сладко спала, убаюкиваемая дружелюбным шумом воды и ветра.