— Послушай, — сказал он, когда трубка как следует раскурилась, — давай взглянем на дело с другой стороны. Если он решит нас истребить, то мы окажемся по уши в дерьме. Если… — Эстон замолчал, потому что Леонова неожиданно захохотала. Он смотрел на нее несколько секунд, а потом проворчал:

— Ну, что я такого смешного сказал на этот раз.

— Это же здорово! По уши в дерьме?! — Она держалась за бока и чуть не падала от смеха. — Ох! Как же вышло, что такое сочное выражение было забыто?

— Женщина, ты помешана на низменных отправлениях человеческого организма, — укорил ее Эстон.

— Я… знаю… — с готовностью согласилась Людмила, переводя дух и вытирая слезы. Она попыталась прикинуться смущенной, но Эстон видел, как ее губы беззвучно произносят понравившуюся фразу, и приготовился нередко слышать ее от Леоновой.

— Извини, — сказала она наконец. — Итак, ты говорил…

— Я говорил, что вместо того, чтобы ломать себе голову над тем, как этот тролль может нас уничтожить, неплохо бы подумать, нет ли у него других намерений.

— Но, Дик, это же тролль! — возразила Леонова, мгновенно позабыв про веселье. — Они всегда убивают людей. Они никогда ничего другого не делали.

— Может, оно и так, но сейчас тролль впервые оказался на свободе.

— Не хочешь же ты сказать, что он может стремиться к сосуществованию с нами? — Леонова старалась, чтобы ее голос звучал не слишком недоверчиво.

— Конечно, это было бы самое лучшее, однако я на это не надеюсь. И все-таки мне кажется, Мила, ты кое-чего не учитываешь.

— Чего же это?

В ее вопросе не было враждебности. Еще одной чертой характера Людмилы, которая очаровывала Эстона, была присущая немногим людям способность не превращать дискуссии в борьбу самолюбий.

— Следи за моей мыслью. — медленно заговорил он. — Мы имеем дело с троллем. Насколько я понял из твоих рассказов, он ненавидит людей никак не меньше, чем канги. И, если я не ошибаюсь, он довольно жестокая и злобная тварь, даже по сравнению с кангами. Так?

— Пока все правильно, — согласилась она. — Канги на самом деле никогда, кажется, не испытывали к нам ненависти. Во всяком случае в том смысле, который вкладывают в это слово люди. В их чувствах преобладают страх, отвращение… но не ненависть. Собственно говоря, у них нет причин нас ненавидеть.

— Так я и понял, — кивнул Эстон. — Помнишь, ты что-то говорила про их логичность?

— Я говорила, что канги стремятся найти самый логический, самый эффективный способ нас уничтожить, — ответила Леонова. — О! Я, кажется, понимаю, к чему ты клонишь. И ты прав. Единственный критерий, по которому они оценивают свои действия, — это практичность, эффективность, но никак не «жестокость» или «мягкосердечие».

— Вот именно. Но тролли другие.

— Верно.

Ее голос оставался ровным, но Эстону послышался в нем отголосок тигриного рыка.

— Если какой-то цели можно достичь двумя одинаково эффективными способами, тролли выбирают тот, который нам кажется более жестоким. Известны случаи, когда они в какой-то степени жертвовали эффективностью, чтобы удовлетворить присущий им садизм.

Эстон затянулся и выпустил совершенно ровное колечко дыма. Ветер тут же унес его, радостно разрывая в клочки. Кажется, в этом скрывается что-то вроде метафоры, неуверенно подумал Эстон и, не задерживаясь на этой мысли, продолжал прежним тоном:

— Подумаем еще вот о чем: мы знаем, что тролль опасен. Но насколько он опасен? — Леонова уставилась на него неподвижным взглядом. — Я хочу сказать, что, возможно, он просто не в состоянии немедленно начать осуществлять свои замыслы, каковы бы они ни были.

— Знаешь, — задумчиво ответила она, — может, ты и прав. Он сам себе хозяин. Разумом я это понимаю, но мне трудно вникнуть в его проблемы. Пока мне хватало наших.

— Вот именно. — Эстон снова затянулся. — А теперь представь себе самый худший вариант развития событий и посмотри, что ты можешь предпринять, чтобы его предотвратить. Анализ ситуации должен проводиться с учетом того, что возможности тролля, как и любого существа, имеют какие-то ограничения.

Он выразительно посмотрел на Людмилу, и она кивнула.

— Так вот, в положении тролля есть сильные и слабые стороны. Рассмотрим для начала слабые. Он один, без всякой поддержки, окружен миллионами дикарей, которые уже доказали, что могут его уничтожить, если обстоятельства сложатся определенным образом. Ты уверена, что у него нет биологического оружия, а если и остаюсь ядерные заряды, то это ракеты тактического действия с мощностью около килотонны. Этого недостаточно, чтобы уничтожить население целой планеты. Наконец, он, вероятно, не лучше разбирается в человеческой психологии, чем мы в его собственной.