Мы прекрасно провели день. Чарльз становился таким интересным собеседником, когда выходил из состояния меланхолии. Его речь была такой живой. Он пробудил во мне сознание того, что я слишком замкнута. Я вспомнила, как хорошо мне было с отцом в те редкие моменты, когда мы беседовали. Он не был таким серьезным, как Чарльз, и болтал со мной обо всем на свете. Я осознала вдруг, каким ограниченным стал круг моего общения: мать, Сабрина и… Жан-Луи. Да, Жан-Луи.

Однако эти грустные мысли не помешали мне в этот день быть веселой.

Чарльз хорошо знал Лондон и мог рассказывать о нем без конца.

Сначала мы просто ездили по городу. Он сказал, что знакомиться с Рэнли лучше не средь бела дня, а ближе к вечеру, когда наступают сумерки. Это было для меня неожиданностью.

— Мне казалось, что вы предпочитаете видеть все так, как оно есть.

— Иногда бывает лучше набросить на окружающую действительность вуаль таинственности, — ответил он.

— А вы, похоже, романтик?

— Вот вы уже и определили мне место, — пошутил он. — Какой же я романтик, если постоянно вижу только мрачную сторону жизни.

— Да, я заметила, что грусть не покидает вас. Но я также заметила, что вы умеете быть и веселым. В ответ он слегка наклонил голову и улыбнулся.

— Сегодня, — сказал он, — я постараюсь быть веселым.

— А у вас это получится?

— С вашей помощью да. Вот увидите.

— И что вы задумали? — спросила я.

— Сначала заглянем в один ресторанчик, где готовят вкусные пироги с мясом. Вы их любите? Не торопитесь отказываться, пока не отведали пирога, который подают в «Радуге»— гостинице на Флит-стрит. Там очень вкусно кормят. Вы не возражаете?

— Полностью в вашем распоряжении, — ответила я.

Мы медленно ехали по улицам, заполненным прохожими. Мне было интересно все, что я видела. Он показал мне то место, где начался Большой Пожар. А потом он показывал мне прекрасные соборы, построенные по проектам сэра Кристофера Рена на смену сгоревшим.

— Вот вам мораль, — сказал он. — Из пепла возрождается Феникс.

Он рассказывал об улицах так, будто это были его старые друзья.

— Чип-Сайд — здесь торгуют тканями и галантереей. Патерностерроу — здесь предлагают свои услуги ремесленники. Коукросс-стрит — здесь множество мясных лавок. Биллингсгейт… чувствуете, как пахнет рыбой? Флит-стрит — прибежище юристов…

Это был уже не угрюмый, а жизнерадостный и остроумный человек. И я подумала: «Быть может, этой переменой он обязан мне».

Потом мы проехали по окраине квартала Уайт Фрайер, который Чарльз называл Эльзасом.

— Он тянется от Солсбери-корта до Темпла, — сказал он. — Здесь укрываются должники. Сборщики налогов не осмеливаются совать сюда нос.

— А мы могли бы взглянуть на трущобы? Он отрицательно покачал головой:

— Это небезопасно, и вам не понравится то, что вы там увидели бы К тому же нам пора ехать к «« Радуге «.

Добравшись до гостиницы, мы оставили лошадей на привязи во дворе и прошли прямо в гостиную.

Появилась жена хозяина. Она держалась с явным подобострастием, и мне стало понятно, что она хорошо знает Чарльза.

— Я привел сюда мою хорошую знакомую, чтобы вы угостили ее вашим знаменитым пирогом с мясом, — сказал Чарльз.

— А вместе с пирогом и сидром, который делают Уильямсы, не так ли?

— Именно так, — сказал Чарльз, и мы сели за столик напротив друг друга.

Он пристально посмотрел на меня.

— Мне кажется, вам нравится большой город, — сказал он.

— Я даже не представляла, что получу такое удовольствие. А ведь когда-то мы жили здесь. Отец брал меня иногда погулять по городу.

— Вы загрустили, — обратился он ко мне. — Вы, наверное, очень любили отца?

— Мой отец был очень интересный человек, а может, казался мне таким. Он был игрок. Его убили на дуэли. Такая бессмысленная смерть…

— Забудьте сегодня о всех грустных вещах, — попросил он.

— Забуду. Но и вы — тоже. Обещаете?

— Обещаю.

Принесли пироги и кружки с сидром. Признаюсь, я никогда в жизни не пробовала такой вкуснятины. Я подумала, что сегодня вечером все будет чудесным и приятным.

Он продолжал говорить о Лондоне — о контрастах, которые можно заметить за время недолгой прогулки по городу. Великолепие и роскошь соседствуют рядом с ужасной нищетой.

— Как в том квартале, мимо которого мы проезжали.

— Уайт Фрайер? Да, да.

— А вы хоть раз отважились побывать там?

— Да, пришлось побывать однажды, — сказал он и содрогнулся.