Служанка принесла мне в комнату воды, и я умылась после дороги, затем спустилась в холл, чтобы подождать Чарльза.

— Он очень сильно пострадал, — сказал Чарльз, вернувшись от Жан-Луи. — Я не знаю, может ли он когда-нибудь ходить. Похоже, он утратил эту способность. — Он печально посмотрел на меня. — И вот что еще. Возможно, его будут мучить сильные боли.

— О нет…

— Боюсь, что это неизбежно, судя по характеру травмы. Но вы не отчаивайтесь. От болей его можно избавить. Я принесу вам настойку опия да и морфий, пожалуй. Только вам нужно быть осторожной с дозировкой, иначе легко вызвать летальный исход. Но я вам напишу подробную инструкцию.

— Я вам так благодарна, — сказала я, — так благодарна…

Он печально улыбнулся и положил руку мне на плечо.

— Какое несчастливое возвращение! — сказал он. — Досадно. — Он уже направился к двери, но остановился. — Такое случается, — сказал он. — Вы не волнуйтесь. Он будет моим постоянным пациентом, и вы можете быть уверены, что я сделаю все возможное… Ради вас обоих.

Я подбежала к нему, и он взял мои руки в свои. Затем неожиданно наклонился и поцеловал меня в лоб.

Мне захотелось броситься ему на шею. Я неистово желала, чтобы он обнял меня и дал бы мне хоть мгновение забытья. Это быстро прошло.

— Не волнуйтесь, — снова сказал он. — Все будет хорошо.

И он ушел.

Я поднялась к Жан-Луи. Муж улыбнулся и протянул мне руку.

— Что сказал доктор?

— Кажется, он пока не установил точно, что у тебя повреждено. Но он взялся лечить тебя, и я питаю к нему большое доверие.

— Я тоже.

— Он сказал, что, возможно, у тебя появятся боли.

Но у него есть средство против них. И… Жан-Луи, я всегда буду с тобой.

— Моя Сепфора, — сказал он. — Любовь моя… Не плачь.

Я не замечала, что плачу, но Жан-Луи почувствовал мои слезы на своей руке.

— Сепфора, посмотри на меня, — Он встретил мой взгляд и продолжал:

— Что бы ни случилось со мной, я знаю, что прожил хорошую жизнь. Я многим обязан твоей матери, но еще большим обязан тебе. И я этого никогда не забывал. Ничто не изменит моего чувства к тебе…

На миг я подумала: «Он все знает и хочет сказать об этом».

Но нет. В его взгляде не было и намека ни на что подобное. Он не ведал, что его драгоценная Лотти — не его ребенок. Он всегда считал себя ее отцом, и это было для него самой большой радостью в жизни.

Жан-Луи заговорил о Лотти:

— Она себя так вела… Постоянно торчала возле меня, присматривала, за мной. Я с большим трудом уговорил ее оставить меня на время. Лотти вот-вот должна вернуться. О, как я счастлив с вами…

— Все будет хорошо, — заверила я его. Жан-Луи улыбнулся. Глядя на него, я молилась о том, чтобы его миновали боли.

Говорят, что не бывает худа без добра. Жан-Луи был очень рад увидеть Джеймса. Они долго разговаривали. Лотти, которой Джеймс сразу понравился, повела его знакомиться с имением. Прошло три дня после нашего приезда. И вот Джеймс захотел поговорить со мной:

— Сепфора, я очень много думал. Жан-Луи недееспособен. Что вы намерены делать?

— Прежде всего мне нужно попытаться найти человека, который подошел бы на роль управляющего.

— Я об этом и толкую… Но мне необходимо по — , советоваться с Хэтти.

— О, Джеймс! — воскликнула я. — Ты надумал?

— Да, — сказал он. — Ему нужен человек, с которым он мог бы найти общий язык.

— Есть только один человек, который в состоянии помочь ему.

— Я вернусь, Сепфора, — сказал Джеймс. — Обещаю. Только нужно уговорить Хэтти. Но она меня поймет, я уверен.

— О, Джеймс, это просто чудо!

— Значит, договорились, — сказал он. — А если возникнут трудности, мы с ними как-нибудь справимся.

Приближалось Рождество. Время, которое прошло после той поездки в Лондон, было для меня довольно трудным. Прогноз оказался верным. Жан-Луи мучили боли, и мне было невыносимо видеть, как он страдает. Я была благодарна Чарльзу за настойки, которыми он меня снабдил. Он очень заботился о Жан-Луи, и приезжал к нам тотчас же, как только я посылала за ним. Казалось, одно его присутствие успокаивало Жан-Луи.

Жан-Луи держался стойко, и мне было трогательно до слез видеть, как он скрывает от меня свои страдания. Чарльз предупредил меня, что у него может возникнуть искушение принимать опиум свыше той нормы, которую он прописал. Чарльз сказал, что наркотик должен находиться под моим контролем и я должна внимательно следить за тем, какую дозу принимает муж.

— Держите бутылочки под замком, — сказал он.

— Жан-Луи никогда не лишит себя жизни, каким бы ни было искушение, — сказала я.

— Дорогая моя Сепфора, — ответил Чарльз, — откуда вам знать, каким может быть искушение?