— Пожалуйста, пойми меня, Жан-Луи.

— Я всегда понимал тебя, — сказал он. — Как бы ни складывалась жизнь, я всегда понимал тебя.

Что он имел в виду? Неужели он знал о моей любовной связи с Жераром и догадывался, что Лотти не его дочь? Неожиданно я почувствовала побуждение открыться ему, рассказать о том, что было, но вовремя сдержалась. А что если у него не было никаких подозрений? И как бы мое признание могло отразиться на его состоянии?

— Я вижу по твоим глазам, что ты мучаешься, когда мне бывает плохо, — сказал он. — О, Сепфора, я страдаю от этого больше, чем от физической боли.

— Дорогой, конечно же, я сочувствую тебе. Как бы я хотела разделить с тобой твою боль…

— Господь с тобой, — сказал Жан-Луи, — что ты говоришь? Ты дала мне все. Ты, Сепфора, и твоя мать. Я часто думал, что бы случилось со мной, если бы она не приютила меня. Моя родная мать меня не любила. Я привык относиться к тебе как к своей попечительнице. Мы были счастливы с тобой, Сепфора, не правда ли?

— О да, — сказала я, — конечно.

— Спасибо, родная. Я хотел бы, чтобы у тебя были радостные воспоминания обо мне, и поэтому боюсь…

— Чего ты боишься?

— Боюсь, что ты будешь переживать, если все это будет так продолжаться. Я иногда думаю, а что если удвоить дозу или утроить? Что будет? Я усну. Усну блаженным сном, который навсегда разлучит меня с болью.

— Жан-Луи, ты не должен так говорить. Ты собирался покинуть нас?

Он нежно погладил меня по голове.

— Только потому, что я не могу видеть, как ты страдаешь, драгоценная моя.

— Ты думаешь, что мои страдания кончатся, если ты… погрузишься в глубокий-глубокий сон?

— Погрустишь недолго, а потом забудешь. Я молча покачала головой.

— Так будет, — сказал Жан-Луи.

— Я не хочу этого слышать.

— Ты хочешь внушить мне мысль, будто я вам нужен?

— А как же иначе?

— О, Сепфора, я чувствую себя таким должником. Я окружен заботой и любовью, но почему ты должна дарить ее мне? От меня никому нет пользы. Как не прикидывай, я только в тягость вам.

— Прошу тебя, давай прекратим этот разговор. Я не хочу это слышать. Ты должен поправиться. Разве ты не веришь доктору Форстеру?

— Ты права, Сепфора. Но если все обернется безнадежностью… Ты поможешь мне, если боли станут невыносимыми?

— Прошу тебя, не говори так.

— Да чего уж там. Мое избавление от мук — в той бутылочке. Если я не смогу выносить боль, ты поможешь мне?

— Давай-ка я лучше помогу тебе лечь в постель, И позволь мне полежать рядом с тобой.

Мы лежали рядом, и я держала его руку в своей весь остаток ночи, пока под утро он не заснул.

Пришло письмо от матери. Последнее время мы переписывались часто, потому что она хотела знать, как чувствует себя Жан-Луи.

« Я понимаю, что ты, не можешь приехать к нам из-за мужа, — писала она. — И мы к вам — тоже. Это нарушило бы ваш уклад. Но почему бы тебе не разрешить Лотти пожить у нас? Ее воспитательница, милая и разумная мисс Картер, может приехать вместе с ней. Мы очень соскучились по Лотти «:

Лотти пришла в восторг, когда узнала об этом.» Бедная девочка, — подумала я, — она ведь тоже устала от болезни Жан-Луи. Неплохая идея — отправить ее на время куда-нибудь «.

В конце июня я проводила ее в Клаверинг. Она уезжала вместе с мисс Картер в сопровождении шести слуг, которым я наказала по приезде туда сразу же возвращаться обратно, чтобы я могла знать, что они благополучно добрались до места.

Когда я вошла в спальню Жан-Луи, он лежал в постели. Увидев меня, он улыбнулся.

— Я рад, что Лотти уехала, — сказал он.

— Ты шутишь, — ответила я. — Ты же не можешь без нее.

— Да, я очень скучаю без нее. Однако для нее будет лучше не видеть меня.

— Жан-Луи, не говори так, — попросила я.

— Но это правда, — сказал он с некоторым раздражением. Это раздражение в голосе было предвестником приступа боли. — Мы должны смотреть правде в лицо, — сказал он. — Я утомляю вас всех.

— Глупости. Хочешь, сыграем в шахматы?

— А ты… — не успокаивался он, — ты должна была ехать с ними.

— Я предпочитаю Эверсли. У меня нет никакого желания ехать в Клаверинг. Ты же знаешь, что я не выношу Дикона. А матушка и Сабрина только и делают, что болтают о нем.

— Хотелось бы надеяться, что они не будут утомлять этими разговорами Лотти.

— Она будет занята своими делами. Мадлен Картер не позволит ей увиливать от уроков.

— Да, Мадлен Картер — строгая воспитательница.