Нина бережно хранила те немногие вырезки статей, где говорилось про холдонский конфликт – «Инициатива» тщательно отслеживала, чтобы на страницы газет не попало более откровенных фотографий. Но Нина очень старалась, а когда вступила в «Монолит», получила доступ к другим СМИ, которые не вещали для обычных людей. И продолжала следить. Но знала она всё равно безнадёжно мало. Скандал с гибелью Кэри Донован потряс её – хотя, конечно же, не так, как должен был потрясти самого Колберта. Но вплоть до последних недель Нине всё равно ничего больше не оставалось – только следить.

«И вчера я ему отсосала», – подумала Нина и, застонав, впилась ногтями в лицо. Будильник трещал под подушкой уже добрых полчаса, но Нина не могла заставить себя встать. Тело превратилось в безвольную амёбу, не годную ни на что – разве что спустить в унитаз.

– Ненавижу, ненавижу, ненавижу… – пробормотала она. – Раз уж тебя понесло, не могла ты с ним хотя бы переспать?

«Не могла», – тут же ответила Нина самой себе, стоило только в памяти всплыть карим глазам, смотревшим на неё наяву – так же как годами они смотрели во сне.

Личный мир Нины сдвинулся и на эти несколько мгновений слился с миром из её снов.

Нине стало стыдно. Стыдно за то, каким увидел её этот человек, к кому она много лет испытывала восхищение и кому изо всех сил стремилась подражать. За то, какой она показала себя – жалкой шлюхой, которая только и мечтает, чтобы ей кто-нибудь засадил.

Нина и правда любила хороший секс. Иногда она думала, что именно для хорошего секса и родилась на свет. Но Гаррету совсем не обязательно было об этом знать.

Сама себе она показалась убогой и пустой. Нина думала о Колберте, она о нём почти что мечтала… Но, когда мечта стала превращаться в реальность, поняла, что что-то пошло не так. Иначе это должно было произойти.

Нина пошевелила ногой, пытаясь встать, но тут же снова обмякла. «Сколько же я выпила?» – пронеслось в голове. Она помнила стакан, ещё один стакан… Наверное, был и ещё один? Два? Или три?

Прежде чем она собрала вместе все стаканы, которые сумела вспомнить, в дверь раздался настойчивый стук.

Мысленно выругавшись, Нина заставила себя сползти с кровати, накинула на плечи вчерашнюю блузку – благо та доставала до середины бедра – и поплелась открывать. Представить, что не ответит на звонок или не среагирует на стук, она попросту не могла.

Ноги заплетались, в ушах шумело, и мир ещё продолжал раскачиваться, но Нина твёрдо знала, что должна дойти – и дошла. Чтобы, распахнув дверь, узреть прямо перед собой небритое лицо того, кого сейчас хотела видеть меньше всего.

– Я так и знал, что ты собралась проспать, – сказал Гаррет, бесцеремонно вторгаясь на территорию номера. Нине не оставалось ничего иного, кроме как отступить на два шага назад.

Гаррет захлопнул за собой дверь, а Нина всё ещё стояла и тёрла потерявшее чувствительность лицо.

– Какого чёрта ты с утра как огурец? – спросила она.

– У меня крепкий организм, – Гаррет развернул её и подтолкнул к душевой. – Надеюсь, у тебя есть ещё один костюм, потому что в этом ты на встречу не пойдёшь.

Костюм, у Нины, разумеется, был. Но она не успела об этом сказать. Замерла, столкнувшись нос к носу с чудовищем, смотревшим на неё из зеркала: щёки незнакомки отекли, под глазами набухли мешки. Измятая льняная блузка криво висела на плечах, и только когда взгляд зафиксировал заколку с кораллом, по-прежнему болтавшуюся в растрёпанной причёске, Нина узнала себя. А ещё – вспомнила, с чего всё началось.

Она бережно отколола заколку и аккуратно положила на полочку перед зеркалом.

– В душ, – скомандовал Колберт из-за её спины.

Тут только Нина заметила, что, в отличие от неё, напарник с утра выглядит весьма прилично – и не только потому, что у него не заплетается язык. Поверх чёрной водолазки на Колберте был надет пиджак того же черного цвета. Лацкан украшал какой-то значок. Прищурив глаза, Нина разглядела знак отличия, но так и не поняла – за что.

– Ты слышала приказ? – повторил Гаррет настойчивей и принялся сдирать с неё блузку.

– Я сама, – выдавила Нина и, вытолкав напарника за дверь, в самом деле разделась и залезла в душ.

Выбравшись из ванной, Нина с подозрением покосилась на напарника, сидевшего на диване и щёлкавшего пультом от телевизора. Она никак не могла избавиться от чувства, что Колберт вот-вот спросит что-то наподобие: «Какого хрена ты вчера вытворяла?» – но Гаррет, к её удивлению, молчал.

«Тогда и я буду молчать», – подумала Нина.

– Встреча назначена на три, – сказала она. – Хочешь выехать прямо сейчас?