— Правда? — радостно спросила я, готовая улыбаться во весь рот. Но опасалась, что такая реакция может оттолкнуть Нату. А ведь лед вот-вот тронулся. С Натой нужно быть осторожной.

— Правда.

— Может, тогда прогуляемся? Если ты свободна…

Ната просто кивнула. А мне уже этого хватило. Мне уже было этого достаточно.

— Тогда встретимся через пятнадцать минут в холле? — предложила я. Мне уже начинало самой казаться, что я сильно давлю, поэтому поспешила выйти. И, как только я скрылась из виду Наты, то тут же рванула прочь. Мне хотелось бежать и кричать. От счастья. Впервые после исчезновения (я не хотела говорить о ее смерти. Я отказывалась это принимать) матери, я хотела улыбаться.

Я переоделась и спустилась вниз. Меня уже ждала Ната, которая нервно вышагивала и что-то бормотала себе под нос. Такое поведение, если честно, меня немного напрягло, но я отбросила плохие мысли в сторону и напомнила себе, что эта девушка прошла через ад. И, словно в подтверждение моих мыслей, Ната коснулась своих шрамов. Она зажмурилась и затрясла головой. Я решила пока не вмешиваться, потому что боялась напугать девушку. Мне так хотелось помочь ей… Хотя бы ей. Раз я не смогла помочь своей матери. Но навязываться тоже не хотела, боялась, что таким образом оттолкну ее от себя.

— Керри! — воскликнула Ната, заметив меня. Я улыбнулась ей зашагала вперед. Я решила, что никаком образом не покажу, что видела ее в таком беззащитном состоянии. Это было слишком ее личное.

— Готова? — спросила Ната.

Я кивнула.

39

Керри

Мы шли по парку, любуясь видами. Мы время от времени тихо переговаривались, но наги разговоры не были долгими. Плечо мое еще немного болело, поэтому я слишком быстро устала.

— Давай, присядем? — спросила Ната. Я кивнула. Да, мне нужно было немного передохнуть.

Мы сели на лавочку, спрятанную за высоким деревом.

— Нормально себя чувствуешь? — спросила Ната. Я прислушалась к своим ощущениям: рана пульсировала. Мне нужно было выпить обезболивающее.

— Давай вернемся домой? — предложила Ната. Она выглядела обеспокоенной. Девушка взяла меня за руку и помогла дойти до дома. А там уже проводила в комнату.

— Сейчас я принесу тебе лекарство и стакан с водой. Хорошо? А ты пока полежи.

Ната вернулась через несколько минут вместе с лекарством и градусником.

— Надо измерить температуру, из-за раны она может повыситься. И не спорь!

Сейчас Ната напоминала мне мою маму, которая также включала строгость, когда я болела, потому что никогда не любила лечиться.

К счастью, температуры не было, но таблетки сморили меня, поэтому я хотела поспать, пока мужа не было дома. Ната понимающе кивнула и оставила меня одну.

Я перевернулась на бок, укрылась и обхватила подушку. И тут же почувствовала, как что-то зашуршало под подушкой. Я нахмурилась и приподнялась. Откинула подушку в сторону и увидела белый лист, свернутый в два раза. Я насторожилась. Утром этой записки не было. А это значит, что кто-то посторонний был в нашей комнате.

Стало страшно. Очень страшно. Но я все же протянула руку и взяла эту проклятую записку. Раскрыла и попыталась прочесть, но буквы перед глазами расплывались.

— Соберись… — прошептала я самой себе. И лучше бы я действительно не читала эту записку.

«Ты уверена, что знаешь, кто на самом деле твой муж?»

Я перечитала это предложение раз двадцать. И смысл каждый раз ускользал от меня.

Кто-то явно точил зуб на Абрама. И мне стало очень тревожно. За него. Сама удивилась этому чувству, но сопротивляться ему было сложно. Я переживала за мужа. И еще больше путалась в том, что ощущаю: я все-таки боюсь его или… Или уже нет?

Я привыкла к нему, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности, но в то же время я боялась, на что был способен этот человек. В одно мгновение он мог улыбаться, подшучивать надо мной, а в следующее мгновение — хладнокровный командир, которые отдает жесткие, а иногда жестокие приказы.

Ни о каком сне больше не было речи. Я забилась в угол и накрылась одеялом. Без Абрама эта комната не казалась мне безопасной. Это же дом губернатора, как сюда могли проникнуть враги? Особенно в комнату командира… Только если… Только если сам Аврам не позволил, не отдал такой приказ. Я мало понимала в отношениях двух братьев, не лезла в них. Но невооруженным глазом было видно, что между мужчинами царило напряжение, которое вот-вот заискрит. И заденет не только Абрама и Аврама. Записку оставили специально для меня. Знали, когда лучше подбросить, знали, куда именно, чтобы быстро обнаружила. Теперь, я была в этом уверена, наблюдали за мной. Какая будет реакция? Скажу ли мужу. Обязательно. Мне казалось это огромной глупостью, молчать о таком.

Мне принесли обед, но я отказалась. Я не буду ни есть, ни пить здесь. Тут опасно. Если кто-то ведет игру против Абрама, то обязательно зацепит и меня. Я это прекрасно понимала. И тут два выбора: либо я становлюсь женой командира, прикрываю его тыл… Либо трусливо сбегаю. Я сжала в ладони записку.

Где же Абрам? Почему его так долго нет? Уже начало смеркаться, а я так и не сдвинулась с места. Я была голодная, но так и не прикоснулась ни к обеду, ни к полднику, ни к ужину. По очевидным причинам. Утром записка со скрытой угрозой, а вечер яд в суп. Нет, спасибо.