Под дружный гогот и улюлюканье пиратов нас не завели, но атолкали в трюм, даже не думая отвязывать друг от друга.

– Молчать! Курицы! – приказали нам, туша факелы и погружая нас в кромешную тьму.

Не знаю, сколько мы сидели без воды и пищи, связанные в темноте. Не знаю, какая участь постигла остальных девушек, но за нами пришли.

– Вот эту давай, сисястую, и вон ту блондинку! – указали на меня.

Нас с девушкой привели в роскошную каюту, всю в позолоте и серебре награбленного с разных судов. Наверно, это каюта Джека. Того самого главного одноглазого пирата. Зачем мы тут двое! Он что хочет по очереди нас отыметь, или обеих сразу? Вместе?

– Ну что, красотки? – раздается от двери, - Вы уже решили, кто из вас будет первая?

Над нами возвышается та сама могучая фигура. Страшная сама по себе, а уж отсутствие глаза пугает просто каким-то нереальным животным страхом.

– Ну же, смелее, - оглядывает он меня похотливым взглядом, срывая и так разодранное платье.

– Покормите нас сначала, - просит вторая девушка, она более смелая чем я и пират тут же обращает ее просьбу в свою пользу.

– А ты постарайся. Понравится, накормлю!

Девушка вспыхивает, заливается румянцем. Пошатывается от страха и голода.

– Накормите ее, - прошу я, потому что вижу, что она на грани голодного обморока.

– Белый ангел? – приподнимает пират бровь.

– Я… сделаю все, что вы захотите. И тех напоите, кто в трюме. Они умрут без воды!

– А ты сделай, сначала! – подходит он ко мне.

Демонстративно достает кинжал из ножен, режет веревку которой я привязана к той, ослабевшей девушке.

Я потираю израненные запястья. Крови нет, просто въевшиеся отпечатки следов от грубого каната.

– Давай, красотка! С бабой я уже три месяца не миловался.

Стоит, широко расставив ноги. Полностью уверенный в том, что я подчинюсь ему, покорюсь, сдамся! А я не знаю, что делать. Лишь стыд и страх волнуют меня, заставляют сердце сжимать и колотиться быстрее.

– Давай! Освободи его! – подначивает меня пират.

Я кошусь на девушку.

– Тысяча чертей! – ругается сквозь зубы Джек. – Черт с тобой!

Хватает девушку на руки и несет к двери.

– Накормить и напоить! – рычит своему подельнику, передавая ослабевшую жертву. – И остальных!

Громко хлопает дверью, разворачивается ко мне.

– Довольна?

– Спасибо, - покорно отвечаю я, пряча глаза.

Я все так же на коленях, а он снова встал очень близко ко мне. Снял ножны с пояса. И я прекрасно понимаю, зачем. Трясущимися руками тянусь развязывать шнуровку на его штанах. Тяну за тесемку, боясь вдохнуть аромат давно немытого потного мужского тела. Но нет, ничего и близко похожего на смрад от того толстяка я не чувствую. Его кожа пахнет солью, морем и раскаленной под солнцем кожей.

Его тело темное, загорелое. Золотистое с бронзовым отливом. Очень сильное и массивное, словно отлитая статуя из бронзы. Все в нем совершенно. Идеальна каждая мышца, каждый кубик пресса. Только его глаз пугает. Тот, что сокрыт черной повязкой. Пугает и притягивает одновременно.

– Хватит рассматривать! – рычит он.

Я вздрагиваю, тянусь стянуть его штаны и освободить длину чудовищных размеров. Ого! Вот это орудие! У моего бедного жениха наверно вполовину было меньше, и то пугало, как войдет в меня. А эта же штуковина разорвет меня в клочья, едва приставится ко входу.

– Нравится? – пират кладет ладони на мои плечи и притягивает лицо к себе

– Да… но я боюсь, что ЭТО разорвет меня, я не знаю, как быть дальше…

– Зато я знаю, девочка! Не бойся! Я хорошенько подготовлю твой бутончик к моему пестику!

Он хватает меня, поднимает с колен и бросает на привинченную болтами кровать. Секунда и мои лепестки безжалостно разведены в стороны, а Джек уже склоняется над ними. Я чувствую его жаркое дыхание на них и начинаю трепетать как цветок на ветру. Он проводит языком по моим лепесткам вверх-вниз, рождая дрожь в моем теле. Инстинктивно я пытаюсь сомкнуть бедра, но мужчина чувствует мое легкое сопротивление.

– Раздвинь! Шире! – приникает он к самой сути и начинает ласкать горошину клитора. Со мной твориться что-то невообразимое! Я в руках пирата, полностью в его власти, я должна плакать и испытывать страх вместо этого я стону от дикого необузданного удовольствия и едва ли не подмахиваю ему бедрами.

Он усиливает темп. Я выгибаюсь дугой и подлетаю на вершину блаженства. Мои пальцы поджимает сладкой судорогой удовольствия, бедра трясутся и я нечаянно задеваю повязку, ох, сейчас мне не поздоровится…